Стругацкий поправил очки, и солидно ответствовал:

— Мы уверены: коммунизм — это не жирный рай проголодавшегося мещанина и не сонно-розовая даль поэтического бездельника. Коммунизм — это могучее объединение человечества, человечества богатого и свободного. Богатого знанием и свободного от забот о хлебе насущном, от гнетущей эксплуатации; не зависящего от природы и диктующего природе свои законы. И будущее — это не грандиозная богадельня человечества, удалившегося на пенсию, а века разрешения последнего и вечного противоречия между бесконечностью тайн и бесконечностью знания.

— Отлично сказано! — украсилась улыбкой Талия, и перевела взгляд. — А ваше мнение, Борис Натанович?

— Я сначала напомню, откуда взялось название романа «XXII век. Полдень», — неторопливо заговорил тот. — Арк читал в затрепанном подлиннике, на английском, роман Андрэ Нортон…

— «Саргассы в космосе»? — вскинула руку Инна.

— Нет, Инночка, — издал смешок писатель, — «Рассвет. 2250 год». Постапокалипсис. Земля двести лет спустя после атомной войны… Проходят ядерная зима и ядерная ночь, теплеет и светает… Выжившие люди готовятся к решающей битве с мутантами-зомби… В общем, типичная хроника жития за Железной Стеной! И вот мы нарочно использовали похожее название, только нам виделся в будущем не хмурый рассвет, а горячий сияющий полдень над цветущей планетой, над миром, где счастье — обычно, а горе — светло! Миром чистых, добрых, бескорыстных людей, главной целью и главным наслаждением которых является громадный творческий труд!

Андреас поднял руку.

— Я могу вопрос?

— Задавайте! — лихо ответила Талия.

— Скажите, Борис Натанофич, — старательно выговорил Эшбах, — а как, по-фашему, прийти к Миру Полутня?

Стругацкий ответил, не задумываясь:

— Создание и реализация Великой Программы Воспитания Человека — единственный путь в Мир Полудня.

Григорьев спросил с места:

— Речь о Высокой Теории Воспитания? — в его четком голосе задребезжали нотки агрессии. — А вам не кажется, что отдавать детей в интернаты — значит, разрушать семью?

— Нет, не кажется, — спокойно прогудел Аркадий Натанович. — Высокая Теория Воспитания базируется на двух основных принципах… Во-первых, воспитанием детей должны заниматься профессионалы, а не любители. Вот, смотрите, — оживился он. — Если заболеет ребенок, мы же не ведем его лечить к тётке или к соседям! Нет, мы обращаемся к дипломированному педиатру! А тут какое-то странное отношение — за здоровьем ребенка должен следить специалист, а вот за его характером, способностями, чувствами, душой следят родители — неумехи и незнайки, которым вечно некогда заниматься детьми или вовсе на них наплевать! К-хм… Извините, отвлекся. Во-вторых же, главной задачей учителя является не обучить дитя писать и читать, а обнаружить и развить в ребенке его Главный Талант, то, что он умеет лучше многих. И, да, подразумевается, что большую часть времени мальчики и девочки проводят в школе-интернате. При этом они отнюдь не отрезаны от мира и от своей семьи — родители могут когда угодно приезжать к ним, брать к себе на каникулы, и сами дети регулярно ездят домой. Никакой секретности, никакой закрытости, но максимум приватности!