— А моему Андрею путевку в месткоме дали, как передовику… — неловко усмехнулся Борис Натанович. — Куда-то на Мальдивские острова…
— Да это еще… — махнул рукой старший брат. — Лет пять назад! Фото получились… Как будто из рая земного!
— А где Андрей Борисович сейчас? — живо поинтересовалась Наталья.
— В Чехословакии, — охотно откликнулся младший. — И он, и Светлана. Работают там вместе…
— В общем… — шумно вздохнул Аркадий Натанович. — Какая-то затянувшаяся инерция — и мышления, и ожиданий… Вы только не подумайте, что мы не стерпели житейских тягот или с жиру бесились. В блокаду я был комсомольцем — и кошек ловил, готовил из них жаркое… Вот когда трудно было! И всё же я твердо, как Мальчиш-Кибальчиш, верил в устои и скрепы. Просто истончилась, ушла наша вера, а за ней и надежда пропала. Но разве причина этого — в суровости Сталина или в троцкизме Хрущева? Нет же! Мы сами виноваты, несчастная «прослойка», с нашей потрясающей наивностью! Самый рафинированный образчик советской интеллигенции — академик Сахаров, престарелый инфантил… Да и мы с Борисом не лучше — «зависли» на все девяностые, словно залипли в безвременье! В наших книгах сгустилась меланхоличность, эмоциональная отчужденность и разочарование — вопреки мощному росту, вопреки прибывавшей свободе и окрепшему братству, вопреки реалу! Что мы тогда наваяли? Ну, домучили «Дни Кракена». Взялись за «Бессильных мира сего» и «Поиск предназначения». Года три писали и переписывали «Летят утки»… Но вот теперь, с высоты «нулевых», я воспринимаю то время, как пору стариковской усталости… но и выздоровления — реконвалесценции, как медики говаривают. — Хмыкнув, он неловко усмехнулся. — Знаете, девчата, если раньше мы морщились, завидя плакат «Наша цель — коммунизм», то теперь — задумываемся. Надеемся даже!
Рита серьезно кивала, вторя откровению. Тот настрой, которым «переболели» братья, окрашивал в безрадостные тона жизнь миллионов советских людей, убедивших себя, что СССР не способен одержать победу в экономической борьбе с Западом, что импортное — всегда со знаком качества, а наши не потянут… не обеспечат… не сумеют… не догонят…
Мама у нее была именно такой. Вот папа, тот верил, а мама… Гарина улыбнулась, вспоминая, как растерялась «баба Света», увидав внучку в изящном джинсовом костюмчике. Юлька смеялась, доказывала, что это никакая не «Montana», и не «Wrangler», а нашенская «Bolshevichka», а бабушка лишь головой качала в застарелом предубеждении…
— Аркадий Натанович! — громко заговорила Инна. — А что такое коммунизм лично для вас?