Я повел ладонями по кровавой корке, запекшейся на мальчишеских лохмах. Внутричерепная гематома… Ага…

— Доктор, спасите, спасите его! — запричитала женщина.

— «Скорую»! — рявкнул я. — Быстро!

— Да-да-да…

Минут через десять прибыла первая карета «скорой помощи». Фельдшер, выйдя из кабины, так и села на ступеньку от потрясения, но резво собралась, и затараторила по радиофону, повышая голос:

— Нет, товарищ главврач, это вы меня послушайте! Здесь десятки раненых и травмированных! Вызывайте машины из Москвы, из Фрязино! Вертолеты? Да! Хоть все сюда!

Еще минут двадцать я бегал по пляжу, на какие-то мгновенья пересекаясь взглядом с Леей, успокоительно улыбаясь Наталишке, по-дружески кивая незнакомым людям, которые помогали ближним — не жалели «Столичной» для дезинфекции, потрошили аптечки из машин со стоянки, лишь бы наложить тампон или лубок, повязать бинт или просто утешить умирающего.

Белые фургоны с красными крестами подъезжали один за другим, вот уже целая бригада врачей деловито сновала по пляжу, и бегали голенастые медсестрички с пузатыми чемоданчиками или с капельницами в руках. Бледные санитары катили носилки к вертолетам, садившимся прямо на проспект…

Беда пошла на спад.

«Ну, это как сказать…», — горько усмехнулся я, глядя на неподвижные тела, покрытые черной пленкой.

Улетели «вертушки», укатили «скорые», а вот и Лея нашлась. Увидев ее на берегу, я содрогнулся — дочечка была с ног до головы заляпана чужой кровью.

— Папа!

Я сходу обнял ее, и она расплакалась.

— Киска моя маленькая… — ласковости сами шли на язык. — Страшно было?

— Очень! — всхлипнула Лея. — Но… Чувствую же — дам волю эмоциям, и это точно будет кому-то стоить жизни! И сдерживаюсь, сдерживаюсь изо всех сил… Папочка… — она быстро, обратной стороной ладони размазала слезы, и спросила тихо, почти шепотом: — А ты… Ты, правда, из будущего?

Я не стал увиливать от ответа, поправил только:

— Да, маленькая. Только не в том смысле, что весь я оттуда, а лишь мое сознание, моя память…

— Твоя душа! — благоговейно выдохнула Лея, и хихикнула: — Ты боишься, что ли? Боишься, что я тебя разлюблю? Да ты что! — она крепко, с неожиданной силой обняла меня. — Я теперь еще больше тебя люблю! Правда-правда! А когда вырасту, пойду в медицинский, как тетя Света…

Я нежно улыбнулся. Нашел на ее хорошеньком личике местечко, чистое от крови и сажи, и поцеловал.

— Пойдем к Наталишке. А то она уже вся испереживалась!

— Пойдем! А ты чувствовал, как эта пигалица нам помогала?

— Так, еще бы! Я бы после такого… целительского марафона лежал бы в лёжку! Без сил совершенно! А тут…