«Скажите, пожалуйста, какие мы нервные, — проворчал Захребетник. — Можно подумать, ты хоть один синяк получил!»

«Я — нет. Моё тело — твоё вместилище, обо мне ты худо-бедно заботишься. Но со мной Зубов и Принцесса, мои самые дорогие друзья. И расставаться с ними навсегда из-за того, что у кого-то не хватает терпения научиться водить автомобиль, я не готов. Вон какая у Зубова шишка на лбу».

На это Захребетник ничего не ответил. И когда я уселся за руль, завёл машину и поехал со скоростью, которая позволяла внимательно смотреть по сторонам, тоже насупленно молчал.

Ирина Харитоновна вышла на крыльцо нас встречать. Разглядывая автомобиль, она восторженно ахала. А потом вспомнила:

— Михаил Дмитриевич! К вам недавно приходил посыльный, передал записку от директора Пажеского корпуса.

— Пажеского корпуса? — удивился я. Развернул записку и вспомнил. — Ах, ну да. Документы…

В своей записке директор сообщал, что содержание Луки Басманова в Пажеском корпусе за казённый счёт согласовано. Документы, подтверждающие это, из казны получены. Директор просил меня, как опекуна, приехать, чтобы их подписать. А также «обсудить некоторые нюансы поведения вашего подопечного».

И если против подписания документов я ничего не имел, то при упоминании поведения Луки скривился как от оскомины.

Вот ещё только этого не хватало! Давно ли моего отца вызывал к себе директор гимназии, чтобы обсуждать моё собственное поведение…

— Хорошо, — вздохнул я. — Спасибо, Ирина Харитоновна. Сейчас же и поеду.

Я по привычке собрался было идти за извозчиком.

«Стой! — встрепенулся Захребетник. — Автомобиль тебе на что?»

И то правда. Я снова уселся за руль.

* * *

— Рад приветствовать, господин Скуратов. — Директор Пажеского корпуса пожал мне руку. — Обычно согласование таких документов занимает гораздо больше времени, но в вашем случае, как я понимаю, в процесс вмешался господин Корш. Он ваш начальник, верно?

— Да, — кивнул я.

— Прошу.

Директор положил на стол передо мной бумаги.

Я, по укоренившейся уже привычке не подписывать не глядя никаких бумаг, пробежал текст глазами. Все верно — соглашение о том, что услуги Пажеского корпуса по обучению и содержанию Луки Басманова оплачиваются государевой казной. Моя подпись требовалась как опекуна — лица, представляющего интересы несовершеннолетнего.

Я взялся за перо.

— Не поймите меня неправильно, господин Скуратов, — заговорил вдруг директор, глядя на то, как я подписываю бумаги. — Я не первый день нахожусь на этой должности и многое повидал. Я догадываюсь, что опекунство для вас — всего лишь обязанность, от которой вы не сумели уклониться. Однако поймите и вы меня: мне не к кому больше обратиться с этим вопросом. Потому я и пригласил вас для личной беседы, а не отправил договор с посыльным.