В другой ситуации я бы такой благопристойности порадовался, но сейчас показалось, что это неспроста. Что-то вроде затишья перед бурей.

«Да куда тебя чёрт несёт, можешь сказать?»

«Могу. В Сокольники».

«В Сокольники? — удивился я. — Но это ведь за городом?»

«Ага».

«И что ты там делать собрался? Гулять по сосновому бору?»

«Вот именно, гулять, — заржал Захребетник. — Кататься. С ветерком!»

И тут я понял. И взвыл.

«Даже не думай об этом!»

«Почему?»

«Потому что это тебе тысячи лет, а я только жить начал! В стольких передрягах уцелеть и разбиться в автомобильной аварии — это уже какой-то запредельный идиотизм».

Я вспомнил, что писали о Сокольниках газеты. Когда-то в стародавние времена туда, в сосновый бор, выезжала на охоту царская семья и прочая знать. В живописных местах по обеим сторонам дороги строили усадьбы.

Шли годы, Москва росла и ширилась. Зверья в бору стало меньше, и охотничьи забавы сами собой сошли на нет. А дорога осталась. И у столичной знати появилось другое развлечение: Сокольники облюбовала золотая молодёжь. Там устраивали автомобильные гонки. Новый век — новые забавы.

Газеты писали об этом в разделах светской хроники. Кто-то с возмущением, кто-то с восхищением, в зависимости от направления, которого придерживалась редакция.

«Во время вчерашних гонок при попытке вырвать победу из рук соперника пострадал молодой князь N.! Он доставлен в больницу. Его невеста, баронесса М., примчалась незамедлительно, чтобы поддержать пострадавшего».

К заметке прилагалась фотографическая карточка: романтически бледный молодой князь с забинтованной рукой на больничной койке и его невеста, глядящая на возлюбленного с восхищением и укоризной.

Газеты консервативной направленности ничего романтического в таких происшествиях не видели. Они возмущались распущенностью молодёжи, в грош не ставящей ни свою, ни чужую жизнь.

Стоит ли говорить, что участники гонок, в большинстве своём боярские отпрыски из самых знатных и богатых родов, над возмущёнными газетными воплями посмеивались, а над восхищёнными самодовольно ухмылялись.

Время от времени кто-то с кем-то судился, процессы выигрывались и проигрывались, но глобально не менялось ничего: гонки продолжались. Государь их проведение не запрещал — в боярские игрища, какими бы самоубийственными они ни были, он принципиально не вмешивался. И с каждым годом это занятие становилось всё более популярным.

«Да чего ты нервничаешь? — встрял в мои мысли Захребетник. — На машине магическая защита, с твоей драгоценной головы ни один волос не упадёт. Погоняешь немножко, мозги проветришь да домой поедешь».