Людмила Сильвестровна снова заломила руки.

— Ах, нет! Какой ещё чай, о чём вы говорите, Фома Андреевич! Неужто не видите, в каких расстроенных нервах я нахожусь?

Однако минуту спустя актриса сменила гнев на милость. Алибасов перекрестил спину уводящего её буфетчика.

— Дай бог здоровья!.. Фома Андреевич — подлинное наше спасение. Ежели у актёров истерики, непременно его зовём. Великолепно действует, особенно на дам.

— Я, кажется, просил вас, Филипп Филиппович, не допускать сюда посторонних, — сухо сказал я.

И посмотрел на Совинова. Тот густо покраснел.

— Только не подумайте, господин Скуратов, будто я специально подслушивал! Просто моя гримёрная находится прямо за перегородкой, а эта истеричка так громко кричала… Вы на моём месте, полагаю, тоже не сдержались бы, если бы ваше имя пытались опорочить.

— Вы хотите сказать, что слова госпожи Пряхиной — ложь?

— Абсолютная! Фантазии стареющей кокотки.

— И в отношении господина Левашова — тоже фантазии?

— Утверждать не берусь, но полагаю, что так.

— Истинно так, — заверил Алибасов. — Уж я-то знаю.

— Не сомневаюсь, — буркнул я. — И попрошу вас выйти, Филипп Филиппович. Коль уж господин Совинов здесь, я поговорю с ним. А вам буду чрезвычайно благодарен, если вы примете меры к тому, чтобы более нашему разговору никто не мешал.

— Не извольте сомневаться, господи Скуратов. Муха не пролетит!

Алибасов поклонился и вышел. Совинов посмотрел на меня.

— Ах, господин Скуратов, даже передать не могу, до чего я рад, что вы пришли в театр именно сегодня! Я более чем уверен, что вы в мгновение ока догадаетесь, кто стоит за этим кошмарным покушением.

— Покушением? — переспросил я.

— Бог мой, ну конечно! Убить хотели меня, это совершенно ясно. Подумать только — злоумышленнику и делать ничего не пришлось! Он просто-напросто зарядил пистолет и спокойно поджидал, покуда Бомбардов выстрелит. О том, что стреляет Алексей Фёдорович отменно, здесь у нас только ленивый не знает.

— Ага, — приободрился я. — И почему же вас хотели убить?

Совинов ответил изумлённым взглядом.

— Да откуда же мне знать?

— Ну, вы ещё в самом начале беседы сказали, что это покушение на вас. Стало быть, предполагали, что кто-то хочет вас убить?

Совинов трагически рассмеялся.

— О, господин Скуратов! Если бы вы только знали, что за змеиное гнездо укрывают эти стены! — он обвёл рукой тесное помещение гримёрки. — Здесь все завидуют всем и каждый ненавидит каждого! А в особенности, конечно, того, кто более всех талантлив и благодаря этому добился наибольшего успеха у публики. — Тут Совинов скромно потупил взор.