Я покачал головой.

— Увы. Не имею привычки, отправляясь в театр, захватывать с собой наручники.

— Как и я, любезный Михаил Дмитриевич. Придётся, говоря языком протоколов, обойтись подручными средствами.

Из подручных средств в гримёрке госпожи Пряхиной обнаружились кружевные чулки, коими мы и связали Фоме руки за спиной. После чего совместными усилиями усадили его на стул.

— Как вы догадались, что это он? — спросил Кошкин.

— Фотография в гримёрке Левашова. Я увидел лицо, которое показалось смутно знакомым. А когда Алибасов заговорил о людях, не имеющих отношения к сцене, в голове щёлкнуло. С какой стати за кулисами сразу после убийства оказался буфетчик?

— Блестяще, Михаил Дмитриевич, — похвалил Кошкин. — Я фотографий, как вы понимаете, не видел, но следовал той же логике. Присутствие за кулисами буфетчика меня удивило сразу. И я сейчас не о дисциплинарном бедламе, который здесь творится, подобное в творческих коллективах обычное дело. Просто помещение театра огромно, один только путь от буфета до сцены занимает семь минут, я засекал. А ведь слуху о том, что Ленский убит, требовалось время, чтобы распространиться! Я начал разговаривать с актёрами — эти люди, как вы, вероятно, заметили, поболтать любят чрезвычайно — и навёл некоторые справки. Информация, которую я получил, мои подозрения укрепила. И я непременно поделился бы этими подозрениями с вами, но вы независимо от меня пришли к тому же выводу… У меня лишь один вопрос, Михаил Дмитриевич. Магические следы на руках преступника в самом деле присутствуют?

— Зависит от того, как давно Фома заряжал пистолет, — признался я. — А также от мощности заряда и некоторых других факторов. Магический след — штука ненадежная. Он запросто мог уже и сам по себе исчезнуть. А уж сейчас, после того как я ударил Фому магией, никаких следов точно не осталось.

— То есть, по сути, вы блефовали?

— Увы.

— Не «увы», а снова — браво, коллега, — Кошкин похлопал в ладони, изображая аплодисменты. — Вы были чрезвычайно убедительны! Если бы преступник вам не поверил, он не кинулся бы на вас. Простите за дерзость, Михаил Дмитриевич, как долго вы служите в Коллегии?

— Не очень давно. Летом будет год.

— А в каком чине находитесь?

— Жду приказа о присвоении коллежского асессора.

— За неполный год — такой рост? — восхитился Кошкин. — Прямо-таки головокружительная карьера. У вас ведь начальником сейчас Иван Карлович Корш, верно?

— Да.

— Передавайте ему от меня поклон, мы старые приятели. И слова восхищения не забудьте. Вот уж кто никогда, несмотря на все чинимые препятствия, не опасался продвигать по карьерной лестнице людей, которые действительно этого достойны! Для Ивана Карловича, дай ему бог здоровья, более всего важны профессиональные качества. Корш редко ошибается в людях. И в вашем случае, по моему скромному мнению, он снова угодил в цель. С такими талантами вы далеко пойдёте, юноша.