Едва оказавшись на улице, граф свернул в ближайший переулок, а горе-любовники поплелись, именно поплелись в сторону возвышавшейся неподалеку каланчи. Дойдя до площади, с грехом пополам нашли извозчика, согласившегося-таки везти их в глушь, без надежды найти клиентов на обратную дорогу. Правда, запросил целую гинею — безумные деньги. А куда было деваться?
За два часа тряской дороги, пролегавшей среди гнусных бурых болот, из которых лишь кое-где торчали черные стволы сгнивших деревьев, измученные звоном комаров, обрадовавшихся приехавшему живому обеду и тучами круживших вокруг, Элис и де Сент-Пуант, наверное, тысячу раз прокляли графа, пославшего их в такую глушь, и себя, согласившихся на это путешествие. Казалось уже, что в подвале у палачей и то будет уютнее.
Даже приезд в деревню не поднял настроения. Четыре десятка не слишком аккуратно сложенных, почерневших от влажности домов, утлые лодки, лежащие на берегу. Бородатые мужчины с заскорузлыми, привыкшими к веслам и рыбацким сетям руками, и женщины с обветренными лицами, угрюмо разглядывавшие чужаков.
И высокий белоснежный маяк, нелепо смотревшийся на этом унылом фоне.
Чем ниже спускалось солнце к горизонту, тем тоскливей становилось на душе де Сент-Пуанта, злого на спутницу, на Аблемарла, да и вообще на весь белый свет. В этот момент такой мрачный, гнусный и неуютный.
А глядя на него, и Элис отнюдь не преисполнилась оптимизмом. Графа все не было, как не было и денег на обратную дорогу. Воровка уже прикидывала, чем можно поживиться в крестьянских развалюхах. Получалось, что немногим.
Самым же поганым было то, что и эту скудную добычу некуда было девать. Только проесть в этой же самой таверне или предложить тем же крестьянам как плату за выезд из этой самой дыры. Конечно, виселицы и даже деревьев для нее в этом захолустье нет, но Элис не сомневалась, что у местных обязательно найдется, что предложить взамен.
Когда отчаяние уже готово было охватить души молодых людей, свершилось чудо! Дверь полутемной таверны открылась и в последних лучах заходящего солнца возник силуэт графа Аблемарла, несшего большую и, очевидно, тяжелую сумку. Де Сент-Пуант лишь молча удивился, где тот умудрился ее достать, но поинтересоваться содержимым не решился.
— Вы здесь! — воскликнул граф. — Отлично! Есть в этой дыре что-то, что можно съесть, не рискуя жизнью?
— Есть пиво, яичница, солонина, пшеничные лепешки и палки для особо привередливых гостей, — проворчал из-за стойки хозяин.
— Давай все! Последнее оставь себе на чай.
И, повернувшись к спутникам, вполголоса добавил: