Не сумев побег предотвратить, пришлось его возглавить.
— Значит, говоришь, достаточно перебраться через реку? — Аблемарл стал усиленно тереть заросший жесткой щетиной подбородок. — Отлично. Тем более что любезный комендант доходчиво объяснил, что мост — единственный путь к свободе. Сколько до него? Километров десять? Два часа пути днем, на виду у всех интересующихся. А ночью? Только ноги ломать?
— Сейчас полная луна, день ясный. В лунном свете доберемся без проблем. — Де Сент-Пуант стоял на своем.
— А ее? — граф кивнул в сторону Элис. — Здесь оставим? Куда ей идти, с ее-то проблемами?
— Они уже почти кончились! Потом, можно угнать лошадей. Я сумею, правда! — Девушке, очевидно, не улыбалось встречаться с кастильским конвоем. — Главное, отсюда выбраться.
— Ну, это-то не великая задача, — ворчливо ответил Аблемарл и зябко потер плечи, на которых до сих пор не было привычной ему куртки. — Крыша соломенная, охранник стоит только у двери, никуда не отходит. Это я уже отметил. Беда в другом — сразу после побега мы превратимся в беглых преступников, которых вовсе не обязательно вновь арестовывать. Если на мосту нас встретит патруль, то запросто расстреляет, даже не попытавшись поговорить.
Шаги снаружи. Голос де Арбра:
— Открыть дверь!
Закатное солнце тускло, но освещает помещение гауптвахты.
— Господа, возвращаю одежду. Можете переодеться в свое, а хотите — оставайтесь в том, что мы вам выдали.
И тут же ушел.
— Отвернитесь! — Элис схватила старое изодранное платье, которое вряд ли было лучше того, что на ней. — Зато оно темное, — пояснила девушка. Сейчас это — самое главное.
А еще под платье она надела те самые холщовые штаны, которые только что сняли мужчины — без них на лошади ехать будет совсем плохо.
Де Сент-Пуант тоже предпочел старые, где-то порванные, но крепкие вещи, удобные для хождения по лесу.
Аблемарл, прежде чем переодеться, долго мял куртку, внимательно осмотрел ее швы, хмыкнул.
— Все ясно. Наш бравый лейтенант решил нажиться на нас. Точнее на мне, но вам от этого не легче. В куртку был зашит вексель, на который я собирался жить в Галлии. Теперь его нет. Дальше просто. Бежим, и нас убивают при поиске. Остаемся — все равно убьют. Свидетели ему не нужны.
— Но на воле появятся шансы? — спросил виконт.
Граф не ответил. Просто ловко забрался наверх и стал аккуратно разбирать крышу. Только бы дождь не пошел.
Он и не пошел.
Глубокой ночью, когда ни в одном окне давно уже не горел свет, на крышу сарая, числившегося местной гауптвахтой, выбрались три тени. Скользнули по соломе, и тихо спустились на землю так, что не хрустнула ни одна веточка, не хлюпнула ни одна лужа.