— Мой господин, сегодняшнее дело можно смело считать идеальным для первого раза. Итак, надеюсь, картина преступления для вас очевидна?

— Пожалуй, — согласился Юбер. — Во-первых, смело можно сказать, что убийца — очень ловкий человек. В доме на редкость высокие потолки и крутой склон крыши. А он умудрился со стола в спальне родителей залезть на чердак, потом выбрался на крышу и уже оттуда аккуратно спустился на землю. Следы точно показывают, что ему не пришлось прыгать. Да, и веревку, по которой спускался, он забрал с собой. Это не трудно, если использовать правильный узел.

— Согласен. — Бабин кивнул скорее самому себе, не рассчитывая, что собеседник в полутьме это увидит. — Он здорово управляется с веревками. Моряк?

— Не думаю. С их тяжелой походкой пройтись по всему дому никого не разбудив?

— Какой-нибудь юнга? И след, который вы нашли, он слишком мал для мужчины.

— Зарезавший как баранов девятерых? Каждого с одного удара? В каком трюме он этому выучился?

— И вновь согласен. Могу добавить, что убийца рыжий. На диване я нашел вот это. — Бабин как редкую драгоценность достал из кармана волос. Но не каштанового, более похожего на ржавчину цвета, какой часто встречался у местных. Нет, этот волос был цвета золота.

— И вот еще, закатилась под диван. — Он извлек из другого кармана розовый бант, какими простолюдинки частенько украшали платья. — Похоже, это женщина, которую охранник перед смертью использовал по прямому назначению. А потом любовница перерезала ему горло. Откуда ж она взялась, такая ловкая?

Юбер встал, подошел к окну и долго смотрел на бегущие по стеклу струи воды. Потом подошел к столу, внимательно посмотрел на разложенные предметы, те самые, что они принесли из дома Уэйнрайта. Изъять? Да еще и под протокол? Об этом во всей Империи и слыхом не слыхивали.

А Бабин взял со стола нож, найденный в спальне. Аккуратно, чтобы не стереть выявленные сажей отпечатки пальцев.

— Впервые такое вижу. Не пригоден ни для кухни, ни для войны. Им ни мяса нарезать, ни кольчугу пробить. Опять же следы на клумбе… таких ни сапоги, ни башмаки не оставляют. Откуда это?

Юбер перевел взгляд на слугу.

— Из цирка. Это метательный нож, используется жонглерами. Он специально сбалансирован так, что всегда летит лезвием вперед. Широкий и твердый, чтобы не ломаться от попадания в доску. И его можно наточить как бритву. А след — от башмаков акробатов. Мягкая обувь, почти бесшумная. В такой легко прыгать, даже ходить по канату. Но по улице, да еще зимой, в ней долго не проходишь. Идея! — Он рванулся в спальню, было слышно, как щелкнул замок саквояжа, Юбер зашуршал какими-то бумагами и, наконец, вышел, держа в руках карту Лондона. Расстелил прямо на полу, поднес поближе подсвечник.