— Попал! Сень, я попал! — радостно завопил Кот, увидев, как его доска пошатнулась от удара тяжелой пули. Васян тоже довольно забасил — его выстрел разнес верхнюю часть мишени в щепки. Даже Упырь, стреляя с левой руки из своего револьвера, умудрился всадить пулю в край доски.
— Вот это уже разговор! — я удовлетворенно кивнул, глядя на их загоревшиеся глаза. — А теперь работаем, пока руки не отсохнут. У нас еще два мешка патронов. Вы должны привыкнуть к отдаче, к звуку и к запаху пороха, чтобы в бою не обделаться. Заряжай! Огонь!
После того как парни расстреляли по первому барабану, я принялся методично проверять остальное железо, отбраковывая то, что нам не подходило.
Взяв один из тяжелых британских Адамсов, повертев в руках английские Бульдоги, я мрачно сплюнул. Как я и предполагал, часть из них оказалась со скрытым курком или со спиленной спицей. Самовзвод в чистом виде. Взвести курок заранее большим пальцем, чтобы смягчить спуск, здесь было физически невозможно.
— Это барахло мы продадим, — вынес я окончательное решение, сваливая забракованные шпалеры в отдельный мешок.
Парни разочарованно переглянулись, но спорить не стали — они только что на своей шкуре прочувствовали разницу.
Заглянув на дно мешка, я выудил оттуда изящный, длинноствольный Кольт Фронтир. Настоящая американская классика. Оружие одинарного действия: пока курок не взведешь, на спуск хоть двумя руками дави — не выстрелит. Это, в общем-то, примитивное решение имело свое преимущество, котороея хотел показать парням.
В голове живо всплыли кадры из старых вестернов, виденные в прошлой жизни. Там ковбои вытворяли с такими пушками настоящие чудеса.
— А ну-ка, расступитесь, — я хищно усмехнулся, взвешивая Кольт в руке. — Дайте-ка я вам один заокеанский фокус покажу.
Быстро загнав шесть патронов в барабан через боковую дверцу, я встал вполоборота к мишеням, прижал локоть правой руки к бедру, направив длинный ствол в сторону измочаленных досок.
— Смотрите и учитесь, сосунки.
Сначала я намертво зажал спусковой крючок указательным пальцем правой руки. А левой ладонью — точнее, ее жестким ребром — начал с бешеной скоростью бить по торчащей спице курка, откидывая его назад раз за разом.
БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ!
Шесть выстрелов слились в один сплошной, оглушительный грохот. Из ствола в ночную темноту вырвался непрерывный стробоскоп ревущего пламени. Кладбищенский пустырь мгновенно заволокло густым, едким облаком сизого порохового дыма. Пули, конечно, легли как попало — землю перед мишенями вздыбило фонтанами грязи, щепки полетели во все стороны. Точности в таком трюке не было никакой, зато психологический эффект оказался просто чудовищным. В темноте это выглядело так, словно у меня в руках застрочил мини-автомат.