Костя кивал, старательно выводя что-то в прописи.
Я постоял секунду в дверях. Они меня даже не заметили, увлеченные процессом. Идиллия. Деликатно кашлянул, прерывая урок.
Владимир Феофилактович вздрогнул, перо в руке Кости дрогнуло, оставив кляксу.
— А, Арсений! — учитель поправил пенсне, возвращаясь из мира каллиграфии в суровую реальность. Взгляд у него сразу потух, плечи опустились. — Ты что-то хотел? Случилось что? Или… полиция?
— Типун вам на язык, Владимир Феофилактович. Тихо все. Разговор есть. Касательно пополнения.
Я вошел и плотно прикрыл за собой дверь.
— У нас еще четверо мелких, — сказал я сразу без обиняков. — Они сейчас отсыпаются. Оформить бы их надо. Официально. В воспитанники. В списки внести.
Владимир Феофилактович тяжело вздохнул, снял пенсне и потер.
— Арсений… Голубчик. В какие списки? Мы сами тут на птичьих правах. Ты же знаешь. В кладовой — мышь повесилась. Куда ж еще четверых? Чем я их кормить буду? Своей совестью?
— Об этом не беспокойтесь, — жестко перебил я. — Я не нахлебников привел. Харч полностью на мне. Помогал и буду помогать!
Владимир Феофилактович вскинул на меня взгляд. В нем была смесь надежды и страха. Он догадывался,откуда деньги, но предпочитал не спрашивать. Потому что иначе пришлось бы закрыть приют и выгнать всех на улицу.
— С вас, Владимир Феофилактович, только крыша над головой, койка в спальне и… — я кивнул на замершего Костю, — наука. Чтоб не зверенышами росли. И чтоб бумага была, все чин по чину: воспитанники такие-то, приняты тогда-то.
Он помолчал, глядя на огонь в печи. Потом махнул рукой — обреченно, но решительно.
— Ладно. Коли вопрос пропитания решен… Веди. Пусть Дарья их в баню сперва, вшей выведет, а потом ко мне. Впишем в книгу. Не гонять же детей на мороз, когда приют и так — одно название…
— Спасибо, — коротко кивнул я. — Не пожалеете.
Я повернулся, чтобы уйти.
— Арсений, — тихо окликнул меня Владимир Феофилактович.
Обернулся.
— Спасибо. Если бы не ты… Мы бы тут…
— Прорвемся, Владимир Феофилактович, — усмехнулся я, хотя на душе кошки скребли. — Главное — пишите. Красиво пишите. Чтоб комар носу не подточил.
На кухне жизнь, в отличие от кабинета директора, била ключом, хоть и била она по пустым желудкам. Тепло, пар, звон ложек.
Мои орлы уже устроились за длинным скобленым столом. Кот, забыв про контузию и бледность, соловьем заливался перед Дашкой. Она слушала, подперев щеку кулаком, и хихикала, хотя глаза оставались грустными. Упырь был прозаичнее: он молча, со скоростью молотилки, работал ложкой.
— Мир честной компании. — Я перешагнул порог.