И грохот. Этот чертов грохот!
Пять выстрелов из револьвера были ну очень громкими. Мы перебудили весь дом, поставили на уши дворника и подняли по тревоге Литейную часть.
Мне нужны были глушители.
Я откинулся на борт телеги, прикрыв глаза. Размышления потекли в сугубо техническом русле. Конструкция простейшего саунд-модератора, или прибора бесшумной стрельбы, не представляла собой ничего сверхъестественного. Стальная трубка, внутри которой установлены несколько шайб-перегородок. Пуля пролетает сквозь отверстия, а пороховые газы отсекаются и завихряются в камерах, гася звук выстрела до глухого хлопка. Для револьвера системы «Нагана» с его надвигающимся на ствол барабаном это идеальное решение. У моего «Смит-Вессона» прорыв газов между барабаном и стволом есть, но глушитель все равно срежет добрую половину, убрав грохот, от которого звенит в ушах.
Схема нехитрая. Вопрос в другом: кто сможет сделать?
Ответ пришел сам собой. Старка. Да и вообще, давно его не видел. Не по-людски как-то.
Утреннее небо над Петербургом начало светлеть, обещая пасмурный, но спокойный день. Решено. В самое ближайшее время нужно будет наведаться к Старке. Заодно и посмотрю, как он там устроился, и озадачу новым, крайне специфическим заказом. Тишина в нашем деле скоро станет стоить дороже золота.
Остаток пути мы проделали в молчании. Васян свернул, и телега остановилась перед знакомыми воротами приюта.
— Спица, открывай, — скомандовал я.
Он тут же выпрыгнул из телеги, скользнул в открытую калитку и распахнул ворота, Васян хлестнул коня, направляя в сарай, а Спица уже закрывал.
Загнали телегу прямо внутрь. Пока Васян со Шмгой споро, в четыре руки, распрягали взмыленного мерина, мы с Котом надежно перепрятали наш тяжелый арсенал глубоко под пахучее сено.
Убедившись, что во дворе чисто, мы выскользнули во двор, потом в переулок за приютом, а там и на чердак. Взлетели по скрипучим ступеням наверх. Я зашел последним.
Все!
И нас накрыла вторая мощная волна отката. Васян тяжело привалился широкой спиной к кирпичной кладке трубы и медленно сполз по ней на корточки. Я с удивлением увидел, как его огромные, пудовые кулаки бьет крупная, неконтролируемая дрожь. Гигант смотрел на свои трясущиеся пальцы и не мог их унять. Напряжение, державшее его струной с самого утра, выходило наружу.
Я сглотнул вязкую, горькую слюну, чувствуя привычную, знакомую сухость во рту.
— Выдыхайте, братва, — хрипло, но твердо произнес я, оглядывая свою команду. — Все. Сработали и все живы.
Из дальнего угла чердака тут же вскочили Бяшка и Яська.