Мы были уверены, что французы сперва пойдут на Лоди, чтобы разбить главные силы имперской армии. Надеялись, что пересидим без напрягов зиму в хороших условиях и на приличном жалованье. Пришлось срочно закатывать губы и готовиться к бою. Враги пришли с двумя десятками тяжелых пушек и мортир и полусотней фальконетов. Лагерь французы разбили севернее города в большом охотничьем лесопарке Мирабелло, огороженном каменной стеной пятиметровой высоты. Там были кавалерия, арбалетчики, артиллеристы и обоз. Орудия после сооружения земляных укреплений перетащили ближе к городским стенам. Восточнее Павии, в районе пяти аббатств, стояли наемники-швейцарцы, западнее и южнее — немецкие ландскнехты на службе у французов. Их былов несколько раз больше, чем девятитысячный гарнизон города плюс ополчение. Нам помогали крепостные стены, не самые высокие и крепкие, внушительные запасы провианта и пороха и мерзкая погода. Дожди лили часто, превращая окрестности в непроходимые болота. Из-за них французы долго возились с насыпкой земляных брустверов возле Павии.
Обстрелы начались через неделю. Когда не было дождя, французы заряжали свои тяжелые пушки и шмаляли по стенам или с помощью мортир закидывали в город закругленные каменюки разного веса, которые попадали по жилым домам, убивая мирных жителей. После каждого «удачного» выстрела ополчение пополнялось желающими отомстить.
В середине ноября французский отряд в полторы тысячи человек после нескольких часов обстрела из пушек и атак склонил гарнизон башни на противоположном конце моста к сдаче. Там отбивалось всего сорок испанцев. К моменту сдачи выйти сами смогли только девять. Командир французского отряда Анн де Монморанси приказал повесить их для устрашения горожан. Результат был прямо противоположным. Вечером прибыл гонец от короля Франциска с извинениями за действия его подданного, но горожане со стен прокричали ему и его правителю самые искренние и сердечные проклятия.
Двадцатого ноября ближе к вечеру пушки все-таки проломили восточную стену в двух местах. Предвидя это, гарнизон вместе с горожанами успел вырыть ров и насыпать вал на улице, идущей вдоль этих куртин. В домах возле нее я с утра разместил у окон вторых этажей самых толковых аркебузиров в помощь выстроившимся на валу ландскнехтам-пикинерам, а с другими устроился в башнях. Я сидел на третьем ярусе возле бойницы, расширявшейся наружу. В нее задувал сырой холодный ветер, из-за которого у меня слезились глаза, постоянно вытирал их тыльной стороной ладони. Непростительный недостаток для снайпера.