Питбуль был невысоким, широкоплечим, с коротко стриженными седоватыми волосами и лицом, изрезанным морщинами, словно старая, многократно сложенная и развернутая карта. Ему было сорок четыре, из них двадцать три года — в бесконечных командировках и спецоперациях, и он давно перестал считать, сколько раз смотрел смерти в глаза. В левом ухе поблескивал имплант связи, под левым глазом — кривой шрам от осколка мины, на правой руке — нейропротез мизинца, потерянного в африканской заварушке еще в двадцатых годах.

Позади него, в десантном отсеке, в тех самых капсульных «гробах» лежал десяток бойцов его группы — лучшие из лучших, прошедшие Африку, Ближний Восток, Тайваньское умиротворение, арктические войны и еще с десяток конфликтов, о которых простые обыватели, предпочитающие спать спокойно, даже не догадывались. Все они были наемниками частной военной компании «Серебряный ястреб», у которой был жирный многолетний контракт с правительством Альянса на выполнение «деликатных» миссий, не терпящих официального участия государственных структур. С юридической точки зрения, если бы операция провалилась, Альянс мог бы развести руками и заявить, что понятия не имеет, кто эти люди и кто их послал черт знает куда. Наемники обходились госбюджету дороже армейцев, зато у них была одна важная особенность: они скрывались в тени и не задавали лишних вопросов.

Ну, почти не задавали.

— Бритва, — негромко позвал Камински, и его голос, усиленный имплантом, прозвучал в наушнике связистки. — Последние данные с базы? Что там у нашего парня, сарж?

Сержант Рейчел «Бритва» Родригес, единственная женщина в группе, брюнетка тридцати двух лет, с коротко стриженными жесткими волосами и холодными, ничего не выражающими глазами, прикрытыми цифровыми линзами, сидела в кресле напротив, методично, деталь за деталью перебирая оснащение своего скафандра. Последние сутки она не спала — готовила оборудование к высадке, проверяла шифровальные коды, тестировала каналы связи. Ее красивое лицо, покрытое тонкими шрамами и загорелое до смуглоты, казалось высеченным из дерева — ни тени эмоций, ни намека на усталость. На левой руке, чуть выше запястья, виднелась татуировка — кельтский трискель, оставшийся с тех времен, когда она служила в частях рейнджеров, еще до того, как ее завербовали в «частники».

— Подтверждение три часа назад, — доложила Родригес, не поднимая головы от скафандра. — Русские вскрыли подземную полость на глубине четырех километров. Объект функционирует, параметры нестабильны, но аналогов не имеет, и дальше бла-бла-бла… Охрана усилена, командир базы вроде бы подозревает наличие диверсанта, но личность «Ризничего» пока не раскрыта. Агент нервничает, просит ускорить операцию. Говорит, что атмосфера на базе накалена до предела.