Елена тогда подумала: «Ну и неприятный же тип».

Она ошибалась.

Выход на поверхность стал настоящим кошмаром. Низкая гравитация кометы — почти невесомость — делала каждый шаг непредсказуемым: стоило оттолкнуться чуть сильнее, и ты улетал в сторону, рискуя пробить скафандр об острые, как бритва, ледяные выступы. Неожиданные фонтаны газа, пробивавшиеся из трещин раздираемой солнечной гравитацией кометы, превращали это место в подобие преисподней.

Козырев шел первым, прокладывая путь, и каждое его движение было выверенным, экономным. Он не тратил лишних сил, не делал лишних шагов. «Профессионал», — тяжело дыша, с неприязненным уважением подумала Елена, сама с трудом удерживая равновесие.

Органику они нашли. На такой успех никто не рассчитывал, промерзший камень, прилетевший откуда-то из облака Оорта, мог хранить свои тайны вечно. Но они все-таки нашли. В одном из глубоких ледяных карманов робот «Скиф-3» обнаружил нечто невозможное. Елена отчетливо помнила тот миг, когда щуп коснулся темного участка, похожего на пятно бархатистой сажи. Ей показалось, что пятно пульсирует в такт ее сердцебиению, но это, конечно, была просто игра света и тени. Хотя… «Как живое», — прошептал ее напарник Алексей, и в его голосе был чистый, беспримесный восторг.

А потом все полетело к чертям.

Сначала лед под ногами задрожал. Потом раздался низкий, утробный гул. Это не был звук — откуда взяться звуку в вакууме? — вибрация шла через подошвы скафандров и сотрясала все тело. Бланко-4 просыпалась. Елена не видела того, что происходило снаружи — она согнулась над образцом в ледяном кармане, — но по рации доносились встревоженные голоса пилотов, которые увидели, как от ядра откололся огромный кусок, разлетевшийся на тысячи осколков.

— Назад! Уходим! Немедленно! — голос Козырева был резким, как выстрел. — Бросайте все, бегом!

Она пробкой вылетела из ледяного кармана (Алексей поддернул фал, чтобы не улетела в скалу), побежала, скользя по льду, помогая себе руками, отталкиваясь от стен, чтобы не упасть. Сзади бесшумно ломались и разлетались обломки льда, перемешанного с камнями. Елена почувствовала, как что-то твердое ударило в спину, потом ее швырнуло в гребень, и боль пронзила ребра. На несколько секунд она потеряла сознание.

Очнулась от того, что кто-то жестоко, будто клещами, схватил ее за плечо и безжалостно вздернул на ноги. Боль пронзила все тело, Елена закричала, и увидела, что рядом Козырев. Он стоял над ней, нависая, и визор его шлема был покрыт трещинами, как паутиной.

— Вставай! — кричал он, но она почти не слышала его сквозь гул и шипение статики. — Нельзя валяться! Вставай, умрешь!