Круглов смотрел на командира «Пересвета», и в его глазах не было ни страха, ни паники — только холодное, спокойное принятие реальности. Он знал Громова уже много лет, они вместе начинали на Луне, вместе прошли через несколько кризисных ситуаций, когда от их решений зависели жизни сотен людей, а счет шел на секунды. Полковник не был человеком, который паниковал или преувеличивал. Если он говорил «не успеваем», значит, так оно и было.

— Я понимаю, Иван Петрович, — ответил Круглов без промедления. — То, что вы делаете все возможное, я знаю. Но прошу об одном: постарайтесь быстрее. Здесь у меня сплошь гражданские люди. Нефтяники, ученые, врач, геолог вот, опять же… Они не бойцы. Оружие-то я им раздам, но обучить чему-то толком не успею.

Громов помолчал, и в этом его молчании было что-то тяжелое, почти осязаемое, заполнившее кабинет незримой тревогой. Потом он сказал, и голос его стал чуть ниже:

— Семен, я сделаю все, что в моих силах. Мы рвем жилы, чтобы добраться до вас, двигатели на износ. Если будет возможность — мы будем раньше. Но ты… в общем, готовься к худшему. Держитесь там. Держитесь, как только можете.

— Держимся, — коротко ответил Круглов. — Конец связи.

Экран погас, и в кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая только мерным гулом систем жизнеобеспечения. Круглов посидел неподвижно еще несколько секунд, переваривая услышанное. Шестнадцать часов. У них есть максимум шестнадцать часов до того, как Альянс высадится. Семьдесят два часа — и это, если не будет никаких неожиданностей! — до подхода «Пересвета». Получается — что? Пятьдесят шесть часов разрыва, которые им придется пережить в одиночку. Пятьдесят шесть часов борьбы за выживание, тогда как и один-то час — уже целая вечность, если у тебя под рукой только гражданские.

Он снова уставился на карту, на ее светящиеся метки, уже пересчитывая варианты. Да, база «Королев» была старой — ее построили на месте первой, временной станции. Но за эти годы в ее конструкции не прибавилось никаких глубинных тоннелей или тайных укрытий, которые так пригодились бы сейчас. Инженеры, проектировавшие ее, исходили из расчетов максимальной прочности и удобства, а не из возможности обороняться от спецназа Альянса. Никаких скрытых возможностей, никаких подземных уровней — только четыре карболитовых купола, соединенные герметичными переходами, и реакторный модуль, вынесенный на некоторое расстояние. Все на виду. Все защищено — от метеоритов, от пылевых бурь, даже от марсотрясений. Не от людей.

Круглов побарабанил пальцами по схеме, намечая новые варианты. Он знал, что у них нет шансов в открытом бою, но зато у них было то, чего не было у врага: знание местности, каждого закоулка, ниши, каждого технического лаза. Можно было превратить базу в лабиринт, в ловушку, где противник будет терять время и людей, натыкаясь на засады, баррикады, тупики и задымленные коридоры.