Артем, который до сих пор оставался старшим на базе, с каждым днем чувствовал себя гораздо увереннее. Он уже не боялся принимать сложные решения, хотя иногда ловил себя на мысли, что ему очень не хватает Круглова и Топаза. Главный все еще лежал в медкапсуле в специально оборудованном отсеке, введенный в медикаментозную кому, но врачи «Норильска», прибывшие вместе с новой сменой, с осторожным оптимизмом говорили, что стабилизация прошла успешно и он может выйти из комы в течение нескольких дней. Осколок, разворотивший ему живот, натворил дел куда серьезней, чем думали медики, и Главного дважды пришлось вытаскивать практически с того света.

Топаз, который пришел в себя уже давно, все еще оставался очень слаб и прикован к постели, но, к удивлению медиков, начал понемногу приходить в себя. Он даже мог говорить, но только шепотом, и большую часть времени спал. Однако даже в этом состоянии он умудрялся шутить, и его голос, едва слышный, но все еще живой, звучал бодро.

Однажды вечером, когда в коридорах уже загорелось синее ночное освещение, Артем сидел в кабинете и, сдерживая зевоту, просматривал отчеты по восстановительным работам. В дверь постучали, и на пороге появился Гоша Горелов. Айтишник выглядел выжатым, как лимон, но в его запавших глазах, наконец-то загорелся тот самый озорной огонек, который, казалось, навсегда пропал после трагических событий.

— Артем, можно к тебе? — спросил Гоша, заходя внутрь.

— Ну ты же уже зашел. Чего спрашиваешь? — усмехнулся Новиков, откладывая планшет и выключая экран.

Гоша сел в кресло, немного помолчал, ожесточенно почесав в затылке и собираясь с мыслями, а потом заговорил — быстро, сбивчиво, захлебываясь словами:

— Я тут подумал… Ну, про «Гефеста». Мы же его фактически казнили. То есть, не мы, а он сам себя, конечно, с помощью полиморфа, но… в общем, он же был не просто программой. По сути, он ведь был частью нас, частью базы. Знаешь, наверно это покажется странным, но я чувствую, что мы должны сделать что-то, чтобы память о нем осталась. Ну, не в смысле «памятник поставить», а в смысле — сохранить его логи, данные. Может быть, там есть что-то, что мы еще не поняли? Что-то, что сможет пригодиться в будущем? Как считаешь?

Артем удивленно посмотрел на Гошу. Его слова были неожиданными, но парень, похоже, говорил сейчас искренне.

— Ты серьезно? — переспросил Новиков.

— Вполне, — ответил Гоша, и его голос прозвучал неожиданно твердо. — Я сейчас просматривал архивные записи — те, последние, прямо перед штурмом, когда искин уже был заражен. Там, знаешь, есть такие куски кода… которые совсем не похожи на обычные алгоритмы. Они больше похожи на размышления или поиск смысла.