— Пчелы тоже строят… и даже с инженерной точностью, — буркнул Дед, который до этого молча сидел в углу, потягивая из термокружки индийский свежезаваренный чай, который почему-то называл «купчик», — однако их ты разумными не считаешь, верно?

— Да я… да что вы понимаете! — захлебнулся возмущением Горелов. — Пчелы, это…

Он осекся и задумался, вдруг сообразив, что Дед может быть прав.

— Город не город, а некий завод — вот над этим вариантом я бы подумал крепко, — поддержал старого приятеля Топаз, задумчиво потирая подбородок. — Только завод этот когда-то мог быть создан не для производства механизмов или электроники, а для поточного выращивания чего-то живого. Или полуживого, — поправился механик. — Вот ты, Гоша, про пульсацию правильно заметил, только мысль не развил. Она именно что ритмичная, с периодом примерно семь герц. Между прочим, это частота, на которой работает человеческое сердце в спокойном состоянии. Совпадение? Не думаю.

— Ты и не думай, тебе не положено. Гайки свои крути, а за тебя я подумаю, — съязвил Дед. Топаз только ухмыльнулся и развел руками:

— Ты говори, говори, светило науки, не сдерживай себя.

— И скажу, а ты не торопи меня! Скажу, что мы влезли туда, куда не следовало. Не в смысле «нарушили запрет», а в смысле «откопали то, что лучше было не трогать». Вот помяните мое слово — Юрковский был прав. Он не зря тогда сказал: «Здесь есть жизнь. Только она не такая, как мы думали». И погиб он не случайно. Может, он понял что-то, чего мы пока не понимаем, и поплатился за это?

— Дед, ну что за упаднические рассуждения, а? Ты опять со своей мистикой, — поморщилась Нина Соболева. Экспедиционный медик сидела в углу, уткнувшись в планшет, на котором она делала какие-то пометки. — Ратмир Юрковский погиб из-за аварии во время опасного глубинного исследования, это подтвердило расследование, об этом сто раз написано и переписано, литература по этому вопросу целый стеллаж, наверно, займет. Пожар в системе регенерации воздуха, лавинообразный отказ аппаратуры — это чисто техническая причина, а не проклятие древних марсиан.

— Техническая, все правильно, — согласился Дед. — Только вот что вызвало этот пожар и отказ? Может, он тоже потревожил что-то, что защищалось? Как наш зонд сегодня?

— Ну. знаешь! — Топаз фыркнул и потянулся за протеиновым батончиком. — Этак мы скатимся в дремучую мистику. Ты еще скажи, что нужно свернуть исследования, потому что «Марс нами недоволен». Нет, ты скажи, суеверное ты существо!

— Может быть и так, — неожиданно серьезно отозвался Олег и снова уткнулся носом в свою кружку.