В кают-компании на несколько секунд повисла тишина. Все обдумывали слова Деда, и каждому — верил он в тайны и загадки, или нет — становилось немного не по себе. Артем, который, в общем-то, забрел сюда случайно, и сидел сейчас рядом с Еленой, чувствовал, как ее плечо слегка коснулось его руки. Случайно или нет, он не знал, но это прикосновение почему-то подбодрило его.

— Ладно, мистики и обскуранты, — прервал молчание Круглов, внезапно входя в кают-компанию. Вид у него был усталый, но, как обычно, собранный. Артем сообразил, что командир, похоже, уже принял какое-то решение и теперь будет требовать его выполнения. — Хватит строить дикие предположения. Ковальчук, Аскеров — ко мне в кабинет. Будем составлять отчет для Москвы. Дед, завязывай ты со своими теориями. Тебе бы в средние века цены не было. Вот честное слово.

— А чего сразу Дед? — недовольно отозвался тот, но Круглов уже не обращал на него внимания.

— Остальным — отдыхать, — приказал он. — Завтра у всех рабочий день по графику, который, кстати, никто не отменял. Так и быть, взысканий за сегодняшнее нарушение графика не будет, хотя кое-кому это не помешало бы… Все, разошлись.

Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Елена, бросив на Артема короткий взгляд — «увидимся позже», — поднялась и пошла за ним. Топаз, сегодня молчаливый, последовал за ней своей бесшумной, почти кошачьей походкой, которой он отлично умел ходить, несмотря на богатырское телосложение. Остальные начали нехотя расходиться по каютам, но Артем знал, что уснут сегодня немногие.

2

В коридоре базы, соединявшем жилой модуль «Восток» с техническими отсеками, было пусто. Люмены освещения, как и всегда, когда отсутствовало интенсивное движение, горели через один и вполнакала. Лишь мерно гудели вентиляторы системы «Биосфера-7», нагоняя в помещения свежий, пахнущий прелой листвой воздух, да где-то вдалеке, в недрах реакторного отсека, ритмично постукивал какой-то агрегат, ведомый только инженерам.

Человек, неспешно шагавший по этому коридору, насвистывал незамысловатый мотивчик — что-то из Эллингтона, из старой, еще двадцатого века, джазовой классики, которую крутили по радио в те времена, когда люди только начинали мечтать о полетах к другим планетам. Он шел спокойно, нарочито беззаботно, с легкой развалочкой в походке, шаркая подошвами и засунув руки в карманы комбинезона. Вид у него при этом был самый простецкий — обычный техник, который без спешки идет проверить какое-нибудь оборудование или, может быть, просто обитатель базы, который вышел прогуляться перед сном.