Поэтому реконструкция все равно началась — пусть даже с людьми внутри. Те, кто выиграл тендер, верили, что старики сами устанут от шума и пыли. Но, все же, надеялись хоть как-то решить все миром — да только без толку.

В очередной раз захлопнулась дверь, на этот раз громко, раздраженно — управляющий, ласково посланный подальше, не сдержался и вложил силу.

Мужчина в возрасте, до того стоящий у окна, не шелохнулся — он и разговаривал с просителем, не оборачиваясь, заложив руки за спину в своем старомодном костюме, темно-коричневым в тусклую алую строчку.

Седой, но без залысин, широкоплечий, с прищуренным взглядом — опыта говорить «нет» и посылать подальше людей, куда более влиятельных, за непростую жизнь накопилось столько, что местный управляющий в последнее время уже просто злился, приходя к тонкой грани угроз, а не предлагал что-то дельное. Хотя варианты, чем прельстить руководителя ветеранской организации «Небо Империи», на самом деле имелись. Только предлагали отчего-то какую-то пошлость, вроде взятки — смешные суммы, недвижимость — конуры на периферии или флайер — недорогую машину с лицензией на полеты в центре. Предполагалось, что за эти недостижимые отставнику блага он предаст всю организацию и съедет с занимаемого им четвертого этажа.

Гаус Хайни — так было написано на табличке рядом с дверью в кабинет — сам бы предложил цену, но обоснованно предполагал, что его пожелание изрядно обескуражит управляющего, а то и заставит обратиться в компетентные органы. Сам же представитель ремонтной конторы ни за что бы не догадался, что ветерану хочется.

А хотелось — домашних адресов тех, кто воевал по ту сторону границы и успел поверить, что все закончилось. Не обязательно их убивать, для этого у самой организации есть свои люди. Хотелось — архивов чужой разведки, чтобы узнать, кто предал у нас, чтобы наведаться и к ним. За это Гаус бы охотно согласился съехать на край города, и организация бы с ним единодушно согласилась.

Пять лет со времен прошлой войны — и снова не завершили, и снова все постыдно свернули победными реляциями, что тут, что по другую сторону фронта. И вновь — нервная тишина полотна жизни до тех пор, пока снова ее не разорвет, чтобы перекроить границы по-новому.

Дальше же, как только опробуют все новое вооружение и тактики, и не упрутся в угрозу новой ядерной бомбардировки — снова тишина и приторно-лживое спокойствие. Как гниющая рана, закрытая чистым пластырем.

Тихонько тренькнул мобильный телефон — пришло новое сообщение.

Мужчина отодвинулся от окна с тщательно сдерживаемым нетерпением подошел к столу, на котором лежал мобильный. Нажал пару кнопок, вчитался, недовольно поджал губы.