То сейчас Гауса двигал страх. Где-то в городе находился носитель заразной болезни, способной обратить его любимый город, его страну — в карантинные зоны.

Он не знал всех жителей страны поименно, но от мысли, что из-за него погибнут миллионы сограждан, его начинало легонько потряхивать — и только стальная воля загоняла панические мысли в стальной карцер.

Вирус уже начал переваривать энергетику Сеятеля — и скоро, истончив замкнутый контур, станет сочиться наружу — оставаясь в следах, куда он коснется открытым участком кожи… И эта зараза, налипая на чужие руки, станет распространяться снежным комом, скатывающимся с самой высокой горы. Лавина, способная подмять под себя всю планету, с гарантией накроет всю империю.

Остановить можно — при смерти носителя энергетика сворачивается. Если еще не слишком поздно — все можно прекратить одним нажатием на спусковой крючок.

«Меня даже не посадят, если я пущу Сеятелю пулю в лоб», — хмыкнул Хайни про себя.

Слишком много заслуг и орденов на мундире. А что деда переклинило — легко объяснят врачи из «своих», и тюремный срок заменят больничной палатой.

Но это будет означать, что Баль Радер умер зря, и зря умерли его люди в «скорой помощи». Зря умер контакт в Хранилище. Зря погибли ребята на сбитом гравилете с вещдоками. Шесть человек уже мертвы — и не для того, чтобы все слить одним выстрелом.

Они умерли для достижения высшей цели — и их жертву он не имеет права игнорировать. Пока есть шансы, миссию необходимо завершить.

Такси остановилось возле шлагбаума закрытого поселка.

— Ого, — удивился водитель, прочитав название.

— Сторожем я тут, — деланно вздохнул Хайни, отстегивая ремень безопасности. — Дальше я пешком, пропуска все равно нет.

— Удачи! — Пожелали ему.

И от нее Гаус точно не отказался бы.

Целеустремленно дойдя до нужных ворот, мистер Хайни зашел внутрь — подсветка во дворе включилась автоматически, а дом и до того сиял теплом и уютом. Там к его приходу уже готовил личный повар — еще одна «прихоть» «хозяина дома», чтобы повар не терял сноровку.

Но не до этого — старик упругой походкой двинулся к запаркованному гравилету.

«Сатгард», благородного глубокого темно-красного цвета, был в чем-то прихотью, той самой шалостью и расточительством, которая в его кругу осуждалась бы.

Элитный красавец с бешеной ценой — игрушка миллионеров, соединяющая в себе и возможности гоночной машины, и возможность прогулки с семьей над городом или к океану. Не хищный истребитель или его переделка, как напоминание о службе — но машина, на которую заглядываешься даже во время службы, грустно прикидывая годовое жалование к цене. Даже за три жизни не заработать. Раньше было так — а теперь Хайни полноправным хозяином садился на сидение водителя и включал автоматику.