Для трансформированных организмов людей излучение спектра на таком удалении от источника почти не ощущалось. Можно было усилить его, если испугаться по-настоящему, но парни видели в своей жизни многое, и напугать их было не так-то просто. Они выбрали для жизни двухэтажный коттедж, отопительный котел в котором переделали под отопление дровами. В трубах был залит антифриз, не позволивший системе разморозиться во время морозов.

За год жизни на новом месте их никто ни разу не побеспокоил, кроме диких и одичавших домашних животных. По улицам поселка свободно бегали лисы, охотящиеся на расплодившихся крыс. Забегали косули пощипать траву в огородах, а зимой поглодать кору с яблонь. Этим же грешили и зайцы, испортившие многие плодовые деревья. Зайчатиной в эту зиму мужики баловали себя частенько. На будущее лето планировали заняться огородничеством, чтобы меньше зависеть от удачной охоты. Патроны к автоматам были на исходе. Обшарив почти все дома в округе, нашли одну старую «горизонталку» и десяток патронов с дробью на уток к ней.

Долгими зимними вечерами вспоминали недобрым словом Фирлеза и его слова о том, что они непременно вернутся к нему за ответами. Порой возникали мысли, что где-то в тех краях существует связь с кем-то неведомым, кто запустил процесс апокалипсиса, желая не уничтожить, но изменить человечество. Однако снова тащиться туда за ответами особо не хотелось. В каждом из них осталось от прежнего человека намного больше, и человеческое доминировало над приобретенными особенностями.

Максим всё порывался проведать супругу и дочь — то на Новый год, то на Восьмое марта, но каждый раз передумывал. Вспоминал, как Маша испугалась его взгляда, что не смогла совладать с собой. Даже спустя многие месяцы он чувствовал обиду, будто испытал предательство с ее стороны. Что она могла увидеть в нем такого, при условии, что Максим сам до сего момента не ощутил разницы между собой прежним и настоящим. Возможно, его взгляд больше не был отражением души, а вел в дремучие дали черного спектра, используя Максима в качестве проводника.

Потом началась дружная весна. Дороги вокруг поселка размыло. На улицах стояли озера грязной воды, на которые часто садились утки, уставшие от перелета. Максим снова отложил визит в Миролюб. И только в сентябре, после завершения активных сельхозработ, они с Макаром нашли время, чтобы сходить в общину. В первую очередь повидаться с семьей, а во вторую уведомить Аллу о месте своего нахождения. Хотя, признаться, свободная жизнь напрочь отбила желание жить по чужим приказам.