Лю Бинь и Ци обменялись сдержанными взглядами. Слух о повышении распространился быстро. Коллеги, еще вчера смотревшие на них как на равных, теперь обращались с едва уловимой смесью подобострастия и зависти, но когда сам глава ведомства Ли Лунчжэнь, поздравив отличившихся, вручил им новенькие бледно-красные халаты из казённых мастерских с вышивкой на груди и спине знаков пятого ранга, кожаными поясами и украшениями в виде серебряных рыб, всё умолкли.

Ли Лунчжэнь произнёс даже короткую речь:

— Сегодня мы чествуем не просто двоих служащих, а пример истинной преданности Империи, — начал глава ведомства, его голос разносился гулким эхом по просторному залу. — Лю Бинь Сюй и Ци Цзинь Юэ, своим трудом и честностью не только преумножили богатства нашего государства, но и подали пример всем, как должны служить истинные чиновники!

Он сделал паузу, обводя взглядом притихших присутствующих.

— Почести, коими они сегодня удостоились, — это заслуженное признание их усердия. Эти новые знаки отличия, — продолжал Ли Лунчжэнь, — пусть служат напоминанием о высокой ответственности, пусть они вдохновляют вас на еще большие свершения, на защиту чести Империи, — заключил он, вновь обращаясь уже к виновникам торжества. — Возвышаясь по служебной лестнице, помните, что истинная ценность чиновника — не в блеске наград, а в честном служении своему народу и своему Императору.

Ци Цзинь Юэ едва не прослезился, во всяком случае, почесал глаз, а Лю Бинь, закаленный в горниле государственной службы, тут же помчался за угощением для коллег, после чего они направились в дом Шэнь.

Вернувшийся накануне с допроса в судебном магистрате Шэнь Чэнцзян всё ещё был зол, как демон. В груди бушевал ураган — гнев, отчаяние, жгучая обида. Его напрямую обвинили в воровстве, но этого мало: ему четко дали понять, что спасти себя от рук мстительного безумца может только он сам. События усугублялись предстоящими похоронами дочери Гоцинь, задушенной этим мерзавцем. Её нежная улыбка, смех, мечты — всё это было оборвано рукой убийцы. И теперь ему, убитому горем отцу, придётся выслушивать пустые слова сочувствия, лицемерие тех, кто, возможно, причастен к этой трагедии. Сил на это не было никаких.

В судебном магистрате он не воспринял всерьёз слова Ли Лунчжэня, что убийца его дочери может находиться в его собственном доме. Безумие это, просто безумие. Шэнь Чэнцзян сжал кулаки так, что костяшки побелели.

Между тем тело Шэнь Гоцинь уже подготовили к похоронам. Гроб установили в Главном зале дома. Родня с опухшими лицами сгрудилась в зале и тихо выла. Шэнь обернулся, ища глазами Панжуня, но того нигде не было.