Золотая Луна вздохнул.
— Его научили зубрить, а не думать, цитировать, но не понимать. Среди всей родни Панжунь самый яркий, крикливый, самый пустой и самый опасный. Как ребенок, играющий с огнём в пороховом погребе. Недавно пошёл слух, что он избран императором в мужья принцессе.
— Так если принцесса Ицзюнь влюблена в Ханя…— начал было Ли Лунчжэнь.
— … то Панжунь попытается устранить Ханя Чжэньшаня, только и всего. — Ци, судя по безразличному тону, судьба фаворита императрицы не занимала.
— Только этого не хватало! — возмутился Лунчжэнь.
Ци отмахнулся.
— Не стоит беспокоиться. Хань, в отличие от Панжуня, далеко не дурак. Думаю, он всё понимает.
— Ну и где нам теперь искать твоего Лиса? В семейке Шэнь?
Ци покачал головой.
— Ничего мы пока искать не будем. Вы по статусу обязаны присутствовать на поминальных обрядах по принцу Ли Мину, а мне надо закончить опись и вернуть все в дом Чжао. Сейчас главное понять, сделает ли этот Лис паузу на траур, или будет бить без остановки.
— Если мы ничего не заметили на перевале Фань Инь, кто сказал, что мы что-то заметим впредь?
Ци отрицательно покачал головой.
— Нельзя сказать, что мы ничего не заметили, господин Ли. Мы всё видели. Но мы не поймём, что видели, пока оно не повторится.
Глава тринадцатая ТРЕЗВЫЙ РАСЧЕТ
Слова Сун Линьсинь достигли сознания Цао Цзюньмина и даже вполне убедили его. Да, оставаться рядом с Шэнем Панжунем просто опасно. Если ему надо убить Ханя — пусть делает, что хочет, а на него не рассчитывает. Но Сяо… мерзавец Сяо Сюэцзюань… Нет, он, Цао, выберет собственный путь. И первое, что ему надо сделать: серьёзно поговорить с отцом.
Цао влетел в шатер отца, где слуги уже сложили вещи для отъезда, застал его одного и тут же выпалил:
— Дурные новости, отец.
Цао Чилинь, сидевший с каким-то свитком в руках, поднял тяжёлые глаза на сына. Длинное лицо с тонкими чертами и острым носом, делало его похожим на статую аскета-подвижника. Он был мрачен. События последних двух дней подтвердили, что гадание императора подлинно сулит им одни беды. Уверявшего их в обратном Чжао Вэйчана уже нет. Нет и рода Чжао. Погиб наследный принц Мин, и это не несчастный случай на охоте, а самое обыкновенное убийство. Это начало конца. И если убийце принца хватило двух дней, чтобы уничтожить шестерых человек, и покончить с одним из старейших родов империи, относиться к нему легкомысленно было бы непростительно. Убийца опасен и безжалостен. И удачлив к тому же.
Цао Чилинь был не одинок в своей тревоге. Другие старые семьи империи, наблюдая за стремительным падением рода Чжао, тоже чувствовали, как холодеет кровь в их жилах. Убийца, чьё имя пока оставалось неизвестным, стал воплощением абсолютного зла, словно пришедшего из глубин тьмы.