Словно эхо далекого прошлого, звуки флейты проникли в самые потаенные уголки души. Ли в потерях всегда сторонился скорбных ритуалов, предпочитая тишину и уединение, которые, как ему казалось, помогали справиться с утратой. Но сегодня, под наплывом мелодии, он ощутил иное. Воспоминания об ушедшем приходили волнами, но теперь они не обжигали, а скорее согревали, словно теплые лучи солнца после долгой зимы.
Императрица тоже чуть порозовела. Ее собственная скорбь, казалось, утихла, уступая место глубокому, но спокойному принятию. Зал, наполненный приглушенным светом и ароматом благовоний, казался отдельным миром, где время остановилось. Ли Лунчжэнь закрыл глаза, позволяя музыке унести его сквозь пространство. Он видел картины прошлого: улыбку новорождённого принца, детский меч, игры принца… Эти образы, прежде казавшиеся невыносимо болезненными, теперь вызывали лишь легкую грусть.
Когда последние звуки флейты-сяо растворились в воздухе, в зале воцарилась тишина, наполненная покоем и умиротворением. Императрица отвернулась от гроба, ее силуэт, окутанный серым, стал более стройным. На ее лице, хоть и омраченном скорбью, появилась тень надежды. Ли Лунчжэнь почувствовал, как узел в его душе окончательно развязался, когда последние звуки растворились в воздухе.
Затем Хань Чжэньшань, облаченный в одеяния даосского служителя, отложив флейту, начал читать слова древних текстов. Он говорил о пути души, о цикле жизни и смерти, о вечном покое, ожидающем того, кто покинул этот мир. Его голос звучал как музыка, способная усмирять боль утраты, и нежность, способная утешать. Женщины, присутствовавшие на поминальной службе, не отводили от него глаз, однако Хань не замечал их внимания, полностью погруженный в ритуал.
Глава четырнадцатая ПРОЯВЛЕНИЕ
Император у гроба сына молчал, в сотый раз коря себя за глупость. Ему казалось, этого бы не случилось, если бы он не решил назвать Ли Мина наследником. Пугало и гадание, сулящее распад империи. Неужели он уже начался? Глаза императора скользнули по мраморному саркофагу, украшенному изящной вязью и символами власти. Ли Мин… Еще вчера он смеялся, спорил, жил полной жизнью. А теперь — лишь холодный камень и тишина. Глядя на бездыханное тело сына, император не мог отделаться от зловещего предчувствия.
Империя. Величественное творение его предков, сотканное из судеб миллионов. Неужели она действительно обречена на распад? Эта мысль была невыносима. Сколько крови и пота было вложено в ее создание, сколько мудрых решений и героических подвигов легло в ее основу! И вот теперь ее величие начало обращаться в прах?..