С этим Ли Лунчжэнь не спорил.
Глава десятая ПРОБУЖДЕНИЕ
Сун Линьсинь проснулась утром очень поздно, заметила на столе завтрак, принесённый Ван Мэй, и торопливо встала. Отвернув полог шатра, заметила солнце, убившее тени вокруг. Время приближалось к полудню. Как ни странно, ей сильно хотелось есть, хоть в последние недели кусок не лез в горло. Мэй принесла угощения, приготовленные для императорской трапезы: жареную курицу из Юньнани, грибы с горы Утай и булочки на пару со слоями крабового мяса.
Как же вкусно! Линьсинь с наслаждением откусила кусочек от курицы, нежной и ароматной, с хрустящей корочкой. Сок, вытекавший из каждого кусочка, казался воплощением самой жизни, столь желанной и долгожданной. Она никогда не ела ничего подобного, и это было далеко за пределами того, что ей доводилось пробовать. Грибы с горы Утай были не менее восхитительны. Их свежий вкус, переплетающийся с тонкими оттенками специй, наполнял ее тело теплом и покоем. С каждым кусочком она чувствовала, как возвращаются силы, как уходит усталость, накопившаяся за долгие недели тревог.
Булочки с крабовым мясом оказались настоящим чудом. Воздушное тесто, тающее во рту, скрывало в себе нежное, сочное мясо краба, приправленное легким соусом. Это было сочетание текстур и вкусов, которое заставляло ее закрывать глаза от удовольствия. Она ела медленно, стараясь растянуть каждое мгновение, каждое ощущение, впитывая в себя эту пищу, как губка впитывает влагу.
После завтрака она вышла из шатра, оглядевшись вокруг. Роса уже высохла, оставляя лишь блеск на траве. Мир вокруг был тих и спокоен. Линьсинь вдохнула полной грудью свежий осенний воздух.
В это мгновение она ощутила нечто странное. Словно она что-то забыла. Но что? Попытка ухватить ускользающую мысль была подобна попытке поймать тень: чем больше она старалась, тем быстрее та растворялась, оставляя лишь чувство чего-то упущенного.
Девушка остановилась, пытаясь восстановить нить своих размышлений. Солнечный луч, пробившись сквозь кроны старых деревьев, играл на тонких гранях медальона, покоившегося на ее груди. Медальон, подарок матери, всегда успокаивал ее. Было ли это связано с медальоном? Или с тем, что она видела минуту назад, мимолетно бросив взгляд за полог шатра? Предмет, который она искала, цвет, который она хотела вспомнить, имя, которое почти сорвалось с губ, — всё ускользало. Точно небольшая, но важная часть мозаики памяти вдруг оказалась выбита, оставив пустоту, заполненную смятением. «Что же я забыла?» — прошептала она, но эхо собственного голоса лишь усугубило ощущение потерянности.