Все молчали, потом старший среди них всё же заговорил.

— Ну и что всё это значит? — Сун, глава ведомства торговли, напоминал старый, но крепкий дуб. Кожа его, высушенная солнцем и ветрами долгих лет, была испещрена сеткой тонких морщин, а блестящие серебром усы окаймляли жесткий рот. Глаза, глубоко посаженные под нависшими бровями, обладали проницательностью опытного купца, всегда выискивающего выгоду. Несмотря на возраст, в его фигуре чувствовалась скрытая сила, готовая выдержать любую бурю.

— Может, это проделки жреца? — Ван, ростовщик и коллега Суна по контролю над финансами, был тучен. Румяное лицо с полными губами и постоянно встревоженный взгляд странно контрастировали. Он носил дорогие, мешковатые одеяния, которые скрывали полноту, но не могли скрыть беспокойство, копошившееся внутри.

Генерал Чжао покачал головой.

— С чего бы ему так дурить? — Чжао, повелитель войск и границ, обладал внушительной внешностью, был высок, широкоплеч, с грубыми чертами лица. Загорелая до черноты кожа, покрытая старыми шрамами, напоминала о его воинском пути. Глаза Чжао, острые и холодные, часто казались остановившимися. Он носил военную форму, и казалось, даже в мирное время не выпускал из рук невидимый клинок. — Он же твой человек, Цао!

Цао, ведающий церемониями и монастырями, и сам походил на монаха. Вытянутое лицо с тонкими чертами и острым носом, даже пугало. Губы были всегда плотно сжаты, как будто он постоянно произносил безмолвные молитвы. Он предпочитал простую одежду, безупречно чистую и аккуратную.

Сейчас он молча кивнул, подтверждая сказанное генералом.

Шэнь, дородный, с безмятежным лицом, был красив. Его черные, как смоль, волосы, гладко зачёсанные назад, открывали высокий лоб мыслителя. Глаза были наполнены той мудростью, которая приходит с долгим изучением древних текстов.

Сейчас он медленно заговорил.

— Странно всё. Очень странно. Ни в каких летописях я о таком не читал. Гадание императора всегда было благоприятным. При Вэне выпадали самые лучшие знаки…

— Причем тут Вэнь? — не на шутку разозлился генерал Чжао.

Вэнь… Еще несколько лет назад это имя было его кошмаром. Умнейший и обаятельный главный жрец Вэнь покорил старого императора образованностью и дарованиями. Старые роды на глазах теряли влияние, и потому Чжао состряпал донос на удачливого фаворита, обвинив его в измене и подготовке государственного переворота. Зачинщиком доноса был именно Чжао, остальные выступили безмолвными свидетелями обвинения. От выскочки удалось избавиться, но вспоминать об этом никто из них не любил.