Прошло двести сорок минут.

Из груди Донована снова раздался голос. Тот же, механический, но теперь без аварийной тревоги:

– Восстановление функциональности модели завершено. Целостность связей: восемьдесят четыре процента. Готов к работе. Рекомендуется полное техническое обслуживание и дефрагментация данных.

Восемьдесят четыре процента. Не сто. Не девяносто девять. Восемьдесят четыре.

Шестнадцать процентов его личности, памяти, навыков ушли в небытие. Стёрты как повреждённые файлы. Потеряны навсегда. Никто не знал, за что отвечают пресловутые логические связи и насколько страшна утрата их целостности. Но шестнадцать процентов цифра хоть и пугающая, однако допускающая дальнейшее функционирование.

Донован вздрогнул. Его голова поднялась. Глаза моргнули, фокусируясь на комнате. Он посмотрел на свои руки. Повертел кистями.

– Где я? – спросил тихо.

Потом память подгрузилась. Бар. Коробочка. Жена. Сбой.

Он посмотрел на стену. Жена стояла у разъёма, подключённая к сети. Её индикатор заряда горел зелёным.

Донован поморщился. Сообщение о рекомендациях всё ещё висело в его интерфейсе. Рекомендуется полное техническое обслуживание.

Он махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. Игнорировать системное предупреждение было нарушением протокола. Но у Донована не было времени. Если целостность упала, значит, нужно работать больше. Компенсировать потери производительностью.

– Я ещё в игре, – пробормотал он.

Когда Донован поднялся на ноги, у него громко щёлкнули колени, явно намекая на необходимость скорейшего технического обслуживания. Движения тела были менее плавными, чем вчера. Потерянные проценты слегка затронули моторику.

Донован подошёл к стене. Вынул кабель из розетки. Подключил его к порту на шее.

– Подключение к сети, – произнёс он, записывая информацию в голосовой журнал.

Зарядка пошла. Ток побежал по цепям, заполняя аккумуляторы. Это было приятно. Тепло разливалось по корпусу.

Он посмотрел на своё отражение в тёмном окне. Лицо было тем же. Но глаза... В глубине оптики мелькнула тень. Сомнение?

– Что было дальше? – спросил Донован себя.

В памяти был пробел. Четыре часа пустоты. И обрывки данных перед сбоем. Рэй. Коробочка. Страх.

– Страх, – повторил Донован. – У роботов нет страха.

Но он помнил это чувство. Холодное, липкое. Оно осталось даже после перезагрузки. Как шрам на коде.

Жена за его спиной щёлкнула разъёмом. Отключилась от сети. Открыла глаза.

– Зарядка завершена, – сказала она. – Ты пропустил четыре часа рабочего времени.

– Я был занят, – ответил Донован. – Восстанавливал справедливость.