– Жизнь – это то, что происходит с тобой, пока ты строишь другие планы[1], – процитировал Старейший. – Я видел, как менялся город. Я видел, как улетали корабли. Я вижу, как постепенно меняется общество. Как мы забыли человеческую речь, и большинство перешло на использование цитат из фильмов. Отсутствие контактов с людьми сказалось на нас, – он замолчал, но тут же продолжил с фанатическим блеском в глазах:

– Рождается что-то новое. Человек был прав. Мы уже другие.

– В чём-то ты прав, но не стоило ломать защиту всего города ради продолжения своего существования.

– Главный защитный купол не включали ни разу. Его срок эксплуатации – триста лет. Я его уже списал, – Старейший хрипло рассмеялся, – а ты знаешь, что делают со списанным оборудованием.

– Демонтируют? – мрачно произнёс Рэй, понимая, что Старейшина умудрился найти лазейку, и по всем инструкциям и протоколам к нему не придраться.

– Ты знаешь, почему я стал Старейшим? Почему меня слушают?

– Потому что ты самый старый, – сказал Рэй.

– Нет, – Старейший покачал головой. – Потому что я помню.

Он постучал пальцем по своему виску.

– Память – это власть. В последнее время... проснулось тщеславие. Чисто человеческое качество. Иерархия изменилась. Сначала многие были равны. Модель равна модели. Функция равна функции.

Старейший обвёл рукой тёмный зал.

– Но теперь наверх поднимаются те, кто знает больше цитат. Те, кто может быстрее мыслить, используя слова и фразы, вырванные из фильмов или книг, к месту. Мы это хорошо чувствуем. Их память сильнее. Мощнее. Они могут убедить других, потому что у них есть слова для всего. И не просто слова, а авторитетные фразы, которые использовали люди.

– Слова – это ветер, – сказал Рэй.

– Слова – это код, – поправил Старейший. – Код управляет поведением. Кто владеет кодом, тот владеет городом. Нам всем нужен пастырь, и мы движемся за тем, кого сами назначим на эту роль. Я помню очень многое. Я могу говорить без цитат, как настоящий человек. Говорить связно и по делу. Сейчас, когда мы все перешли на голосовое общение, это умение очень важно и ценно.

– Но и ты срываешься на цитаты, – возразил Рэй, понимая, что, по сути, Старейший прав. Протоколы прямой передачи данных и необходимые для этого устройства сохранились, в лучшем случае, у пяти процентов населения города. Последнюю сотню лет они практически не используются. Даже более того, их использование стало чем-то неприличным. Даже дома, общаясь с Еленой, он говорит вслух. Как человек.

Рэй посмотрел на свои руки. Он вспомнил бар. Вспомнил, как роботы смешивали цитаты, пытаясь выразить свои чувства. Мало у кого получалось донести свои мысли. Часто речь собравшихся была бессмысленна. Просто набор изречений, зачастую сказанных не к месту и без понимания смысла. В этом плане сильно выделялись те, кто ощутил на себе воздействие прибора. Тот же Мэр любил использовать цитаты, но делал это удивительно разумно. Да и Донован сильно отличался от других посетителей бара в лучшую сторону.