Она посмотрела на меня большими влажными глазами, закусив нижнюю губу. Чувство вины жгло её, потому она и помогала.

— Для Георгия Францевича в аду приготовлен специальный котёл. Я там бывал, так что знаю это точно. А ты, Евгения, ни в чём не виновата. Так карта легла. Успокойся и просто расскажи, что тебе известно.

Та бросила на меня благодарный взгляд, сделала несколько глубоких вдохов и завела руки за спину, как-то даже подозрительно быстро успокоившись.

— Капитан клялся, что не будет никому рассказывать о том, что услышал от меня. Но мне удалось узнать, что он пошёл к Шмидту. Они говорили в машине, после чего всё это и завертелось. Я точно знаю, что специалисты из тринадцатого отдела были в доме де Тура и нашли там следы сражения, а сам француз до сих пор нигде не появлялся.

— А в чём конкретно обвиняют меня? Из твоих слов выходит, что меня вроде как могли заподозрить в убийстве де Тура, — хмуро проговорил я, заглушив мотор мотоцикла, наполнившего воздух ароматом выхлопного газа.

— Не знаю, в чём обвиняют. Вашим делом почему-то заинтересовался сам князь Корчинский. Он даже полковнику Барсову ничего не говорит, — свистящим шёпотом закончила Евгения, устремив на меня долгий изучающий взгляд.

Она перестала дышать, а на её виске задрожала еле заметная жилка.

— Пфф, не подозревай меня ни в чём эдаком. Я на стороне добра.

— А добро на стороне империи? — осторожно спросила Котова, продолжая смотреть на меня.

— Ага. В этот раз удачно совпало, — усмехнулся я краешком рта и открыто глянул на женщину, мол, мне скрывать нечего.

Поверила ли она? Шут её знает.

В любом случае Евгения вздохнула, убрала кудряшки, упавшие на лицо, а потом сказала:

— Больше мне ничего неизвестно, хотя я пыталась держать руку на пульсе. Даже вон увязалась за Юровым, чтобы помочь вам бежать.

— Бежать — не очень хорошее определение. Я бы предпочёл использовать термин «тактическое отступление».

— Называйте свой манёвр как хотите, но я была уверена, что вы поступите именно так хотя бы из-за того, что за вами пришёл капитан Юров. Вы только из-за нежелания сдаваться ему начали бы ерепениться, — иронично улыбнулась женщина, как робкое солнышко, выглянувшее из-за чёрных дождевых туч, распухших как утопленники. — Ну а если серьёзно, то я надеялась, что вы приедете в отдел и честно расскажете, что происходит между вами и де Туром.

— Расскажу, но сперва добуду доказательства.

— Осталось мало времени. Скоро вас объявят в розыск.

— Проследи, чтобы тринадцатый отдел передал в криминальные новости мою самую удачную фотографию, дабы только её показывали по телевизору.