Она порывисто раскрыла халат, обнажив грудь, скрытую сиреневым кружевным бюстгальтером.

Признаться, я сперва не обратил внимания на светло-розовый шрамик в пару сантиметров рядом с левой грудью. Меня больше заинтересовала как раз сама грудь. Я хоть и был опытным путешественником, но таких выдающихся холмов не видел. Даже сглотнул, а пальцы жадно дрогнули.

Зараза, что я за человек-то такой? Дама мне тут душу изливает, а я… Эх!

Благо подвыпившая Евгения не обратила внимания на мои рефлексы. Она указала пальцем на шрам и мрачно сказала:

— Ещё бы сантиметр в эту сторону — и всё, отправилась бы Котова в коробку из-под обуви и похоронили бы меня где-нибудь под яблоней в огороде.

Женщина вымученно засмеялась, запахнув халат. И сразу будто света стало меньше.

— Слушай, жизнь вообще опасная штука, от неё умирают. Лично я придерживаюсь мнения, что там, на небесах, уже написали историю наших жизней. Каждый из нас умрёт так, как ему предопределил бог.

— Может быть, — вздохнула она и печально посмотрела на меня. — Игнатий Николаевич, кажется, я трусиха… Я теперь боюсь идти в Лабиринт и тем более сражаться с монстрами.

— Пфф! Ты гораздо смелее многих людей! Я после первой своей раны думал в монастырь пойти…

— Женский небось? — усмехнулась женщина краешком рта.

— А ты меня уже хорошо узнала, — улыбнулся я в ответ и серьёзно добавил: — Ты действительно смелая. Уже забыла, как в Лабиринте на мосту пыталась всех спасти ценой своей жизни?

— Знаете, на эмоциях это было легко сделать. Но потом я целую ночь не спала, ворочалась, с ужасом вспоминая, что могла погибнуть.

— Так, дорогуша, я всё понял. Тебе нужно отвлечься. Мне как раз нужна твоя помощь в одном дельце.

Я хитренько улыбнулся и быстро всё поведал Котовой. Та хоть и удивилась, но согласилась.

Мы тщательно все обсудили, попутно до конца прикончив бутылку. Котовой этого хватило для того, чтобы начать засыпать прямо за столом. Её глаза закрылись, и она засопела.

Пришлось тащить её в спальню. От девушки приятно пахло, а жар её тела пробирался даже сквозь мою одежду. Ещё и халат сбился, опять открыв вид на грудь Евгении. Я его поправил, когда уложил так и не открывшую глаза женщину на большую двуспальную кровать.

— Ну, хороших снов, — пожелал я ей и развернулся.

— Останьтесь, Игнатий Николаевич… — вдруг пьяно пролепетала она, не открывая век.

Я сделал вид, что не расслышал её шёпота, и покинул спальню, чувствуя, что святости во мне прибавилось настолько, что некоторые архангелы начали беспокоиться за свои места. У них ведь появился достойный сменщик.