Он облокотился на кресло, глядя прямо, без моргания. Глаза — серые, с металлическим блеском, от которых по спине пробегал ледяной ток.

— Так вот… — его голос был низок, как гул подземного лифта. — Зачем эта встреча?

Пора было вернуть себе инициативу.

На лице появилась вежливая, чуть ироничная улыбка.

— Говорят, враг моего врага — мой союзник. Пришёл предложить сотрудничество.

Имя Акмана в этом зале звучало без слов. Соперничество между ними знали все, кто хоть раз держал акции в руках. Предложение звучало просто: объединиться против него.

Но Айкан не шелохнулся. Только пальцы слегка постучали по подлокотнику — размеренно, будто отсчитывали ритм.

— Союз, — произнёс он после паузы, — возможен только между равными.

Слова — как удар топора по камню.

— К тому же, — продолжил он, — война уже идёт. И на поле, где перевес за мной, нет причин брать в спутники тех, кто лишь хочет разделить победу. Пахнет попутчиком, не соратником.

Звук был мягким, но в нём чувствовалась издёвка.

Ответ прозвучал спокойно, почти холодно:

— Уверены, что перевес действительно за вами? Ведь дело с Herbalife застыло на месте.

Айкан поднял взгляд.

Эта компания стала ареной его битвы с Акманом — один продавал, другой держал, и рынок, как зверь в клетке, не двигался ни вперёд, ни назад. Война без победителя, без конца.

— В такой позиции можно простоять и год, и два, — прозвучало в тишине, — но время дорого. Даже выиграв, можно потерять всё на издержках. Если же объединиться, всё закончится уже к концу года.

Айкан усмехнулся — коротко, с хриплым эхом, словно в горле перекатился кусочек металла.

На запястье блеснуло золото часов — старинных, массивных, с тяжёлым стеклом. Он взглянул на циферблат, затем произнёс:

— Давай так. Ты представлен семьёй Маркиз, поэтому получишь одну минуту. Убедишь — поговорим дальше.

Тиканье часов стало единственным звуком в комнате.

«Временное давление» — классическая уловка. Заставить говорить быстро, запутаться, сбиться. Но спешка — ловушка. Побеждает не тот, кто говорит громче, а тот, кто заставит другого слушать.

— Пятьдесят пять секунд, — напомнил он, едва заметно приподняв бровь.

Ответ прозвучал неторопливо, почти лениво, будто время утратило значение:

— Предлагается объединить акции Allergan в общий фонд. По пять процентов с каждой стороны — и контрольный пакет станет нашим. С этим влиянием можно войти в совет директоров. Место за столом займётся лично.

Тишина растянулась. Только тихий щелчок часов, как выстрел, прозвучал в конце фразы.

Взгляд Айкана стал чуть мягче, но интерес — остался.