Лицо Айкана на миг исказилось изумлением — словно в глазах старого хищника мелькнул отблеск неожиданного страха. Предложение звучало дерзко: союз, где он даст капитал, а власть останется в других руках.

— Понимаешь, что на такое я никогда не соглашусь? — холодно бросил он, тяжело опершись ладонями о стол из темного ореха.

Тишину комнаты разорвал тихий щелчок часов на запястье — звонкий, словно капля металла, упавшая в воду.

— Конечно, есть причина, по которой стоит согласиться. Просто времени объяснять всё нет, — прозвучало спокойно, почти без эмоций.

Взгляд скользнул к циферблату — сверкающий механизм отсчитывал последние секунды.

— Десять секунд. Дай ответ. Станешь ли союзником?

Айкан смотрел, морщась, будто не веря, что всё происходит всерьёз.

— Решение, основываясь лишь на этом? Ты шутишь?

— Не тот выбрал короткий срок, кто сейчас предлагает сделку.

Улыбка, дотоле тёплая и почти ироничная, растворилась. На смену ей пришла сталь — ровный голос, без намёка на сомнение:

— Это предложение делается один раз. Откажешься — найду другого. Выбран ты не из-за исключительности, а из-за старого соперничества с Акманом.

В воздухе повис запах старого табака, недавнего кофе, притушенного кондиционером. Тиканье секундной стрелки стало нестерпимо громким.

— Так что, да или нет?

Теперь время давило уже на Айкана. На его лбу дрогнула вена, взгляд метнулся к окну, где за стеклом бежали огни вечернего города.

Разумеется, оставалась опасность, что тот вспыхнет и хлопнет дверью. Но риск казался стоящим.

Айкан ведь мог вовсе не явиться, даже по просьбе Джерарда. Однако пришёл. Более того, сам установил минутный лимит, словно намеренно проверяя собеседника на прочность. Значит… он тоже хотел использовать эту встречу.

И, главное, ему стало любопытно.

У таких, как Айкан, чем выше власть — тем меньше терпения. Неотгаданная загадка свербит, как заноза.

— Слишком мало данных, чтобы принять решение, — наконец произнёс он, прикрыв глаза.

На губах промелькнула лёгкая, почти невидимая улыбка. Всё шло именно так. Теперь уже он требовал информации.

Давать слишком много — значит, показать карты. Умолчать — вызвать раздражение. Надо было подбросить приманку.

— Акман замешан в мошеннической схеме.

Слово «мошенничество» отозвалось в воздухе, как звон разбитого стекла. Айкан дёрнулся, его глаза вспыхнули интересом, но тут же потускнели — он взял себя в руки.

— Невероятно. Этого не может быть. Я всё о нём изучил.

— Только если знаешь, куда смотреть, можно увидеть правду, — прозвучало с мягкой уверенностью.

— Хочешь сказать, что сумел заметить то, чего не заметил я?