Новость о столь необычной встрече разлетелась мгновенно, как электрический разряд по натянутому проводу. Любопытство множилось с каждой минутой, превращаясь в едва сдерживаемое нетерпение.

А у тех, чьи встречи с Сергеем Платоновым были накануне внезапно отменены, кипели совсем другие чувства.

«Какое-то стартап-финансовое агентство решилось отменить встречу с нами?» — звучало негодование в их взглядах. Сначала в сердцах зрело раздражение, намерение забыть об этом человеке навсегда. Но по мере того как слухи о происходящем внутри комнаты росли, раздражение сменилось настороженным интересом.

Любопытство, сперва едва ощутимое, превратилось в зудящее чувство возможной выгоды. Что там происходит? Какую тайну держит за закрытой дверью этот человек, если ради него в одну комнату собрались управляющие триллионных фондов?

И вдруг — грохот, короткий, как выстрел.

Дверь распахнулась, и из комнаты один за другим стали выходить участники совещания.

— К концу дня направим вам проект терм-листа, — произнёс кто-то на бегу.

За ним раздался торопливый голос молодого сотрудника Goldman:

— Это значит, сделка почти утверждена!

Люди, выходившие из-за двери, выглядели так, будто вернулись с того света. Ни радости, ни воодушевления. Лица — будто выжженные сомнением.

— Что-то долго у вас длилось, — осторожно спросил один из наблюдавших.

— Да… утомительно немного, — ответил кто-то из вышедших, натянуто улыбаясь.

Смех был неестественным, как треск стекла.

Если уж соглашение достигнуто, почему же ни один не выглядел довольным? В воздухе ощущалось напряжение, едва уловимый холод, словно из комнаты вместе с ними вышел сквозняк.

Тем временем к Платонову стремительно подошёл представитель пенсионного фонда Сан-Диего.

— Освободились уже? Может, найдётся время ещё на одну встречу?

Сергей улыбнулся вежливо, чуть наклонил голову.

— Простите, но на вечер запланированы внешние встречи. Вернусь поздно.

— А завтра? — не унимался собеседник.

Платонов кивком указал на своего помощника:

— Все вопросы — к нему.

После этого он растворился в толпе, оставив после себя лёгкий запах одеколона и гул вопросов без ответов.

Представитель фонда тут же переключился на помощника, пытаясь выпросить новую встречу, но тот был холоден и краток, как банковская выписка.

К тому моменту, когда Сергей окончательно исчез из поля зрения, толпа уже гудела. Слухи набирали обороты, как снежный ком.

Те, кому не удалось попасть внутрь, решили сменить тактику. Если сам Платонов недосягаем — нужно выведать хоть крупицу информации у тех, кто там был.

По коридору прошёл лёгкий шум: