Индустрия активистских фондов была полем минным: юридические ловушки, бесконечные ограничения, сложнейшие схемы взаимодействия с советами директоров. В таких условиях новички долго не живут.

Аксман, напротив, считался ветераном, зубром Уолл-стрит. И теперь ему бросали вызов, даже не изучив правила игры.

— Это всё равно что вызвать чемпиона на ринг, не умея держать руки, — буркнул кто-то из старших партнёров.

Но, вопреки ожиданиям, Аксман не рассмеялся. Напротив — прищурился, будто ощутил холодный сквозняк.

— Недооценивать его не стоит, — произнёс он глухо.

В памяти всплыли две их недавние встречи. Тогда, за чашкой кофе, Платонов задал вопрос, который не мог прозвучать случайно:

— Разве ваш «Троянский конь» не вызывает споров среди акционеров?

Удар пришёлся точно в цель.

— Откуда он вообще мог знать про это? — изумлённо спросил один из управляющих.

— Говорит, узнал с помощью какой-то… алгоритмической модели, — ответил Аксман, не скрывая сомнений.

Невероятно, но факт: Платонов точно описал операцию, засекреченную даже внутри фонда. И теперь всё выглядело иначе.

— Неважно, как он это выяснил. Придётся признать, что наш замысел раскрыт, — произнёс он, глядя в сторону окна, где огни Манхэттена плавали в вечерней дымке.

«Троянский конь» ведь не предназначен для лобового штурма. Его сила — в отвлекающем хаосе. Пока противник мечется, теряя голову, его заставляют открыть ворота собственными руками.

— Он, вероятно, и про «ядовитую пилюлю» знает, — добавил кто-то с досадой.

По комнате прошёл ропот.

«Ядовитая пилюля» — старый корпоративный трюк, защищающий компании от враждебных поглощений: выпуск дополнительных акций по заниженной цене для всех, кроме захватчика. Доля нападающего растворяется — 10% превращаются в 9%, потом в 8%… А контроль ускользает.

Но и здесь скрывался яд для всех.

Если город травит колодцы, чтобы не достались врагу, то гибнут не только захватчики.

Вот чего и добивался Аксман — вынудить «Аллерган» проглотить собственный яд. Заставить руководство в панике ввести «пилюлю», рассорить акционеров, вызвать недовольство крупных держателей. И тогда кто-то из них сам распахнёт ворота.

— Если Платонов действительно всё это понял… нужно менять план, — тихо сказал финансовый директор, теребя ручку.

Миллиарды уже вложены, «Троянский конь» готов к ходу. Но если Платонов перехватит доверие акционеров и заблокирует выпуск акций, всё рухнет.

Молчание длилось мучительно долго. Тиканье часов на стене звучало громче гудящих серверов.

Наконец, Аксман поднял голову.

— Продолжаем по плану.

— Но, сэр, если… — начал кто-то, но осёкся под тяжёлым взглядом.