Джеймс только скривил губы — мол, зачем спрашиваешь то, на что сам знаешь ответ? Слишком этот новичок мало прожил.

В этот момент к Платонову подошёл парень — новобранец, розовощекий, с вытаращенными глазами.

— Привет, сержант! О! Я Дойл из Департамента природных ресурсов! — выпалил он, аж слюной брызнул.

Пирс, сидевший чуть поодаль, прищурился.

Интересно.

Диалог их больше напоминал не разговор, а капанье воды в раковине: один тараторил без умолку, другой отвечал коротко, сухо, будто каждое слово вырывали щипцами. Было ясно: новички знали Платонова, но сам он их — ни сном, ни духом.

— Он что, такой известный? — шепнул Джеймс.

— Да нет. Он обычно сам по себе.

Для такого человека… — Пирс чуть заметно улыбнулся уголком губ.

Всё началось с разговора с Кентом. Тот умел говорить так, что хотелось слушать. На фоне сонного, скучного приёма это было как глоток холодного виски. И именно этот разговор вытянул Платонова из тени — народ стал подходить, знакомиться.

А потом в комнату ввалились ребята постарше — в костюмах, галстуки сбились набок, на лицах усталость и раздражение.

— Господи, я выжат! — первый, кажется, чуть не рухнул прямо на ковёр.

— Зачем мы тут торчим после работы⁈ — второй метнул взгляд в сторону бара, как будто надеялся найти там спасение.

Это были сотрудники уровнем выше зелёных новичков, но не так, чтобы слишком далеко ушли по лестнице.

Пирс вытащил из бумажника сотню, положил на стол и кивнул бармену.

— Тут музыка орёт, — бросил он.

Бармен, до этого похожий на сонную муху, мигом ожил, сунул купюру в карман и растворился за стойкой. Через минуту фоновая какофония сменилась мягким джазом, едва ощутимым, как дыхание ветра.

Пирс заметил, что Платонов поднялся и двинулся куда-то. Рядом оставалось свободное кресло.

Пирс поднял стакан, чуть кивнул Джеймсу:

— Пошли?

* * *

Ресепшн превратился в подобие маленького дворянского собрания. Молодые клерки развалились на диванах, закинув руки за спинку, лениво перебрасывались словами. Каждый старался казаться важным.

Лордом среди этих самоуверенных юнцов был Брент — тот самый, о котором Лилиана рассказывала с придыханием. А я-то его знал: в прошлой жизни он пару месяцев был моим непосредственным начальником.

Проблема была в том, что его «владения» — зона вокруг дивана — оказалась набита до отказа. Толпа жужжала, как пчелиный рой.

— Как у нас с потоком сделок?

— IPO навалилось выше крыши! Думаете, надолго?

— Не пузырь ли это?

Каждый пытался вставить слово, чтобы Брент обратил на него внимание. Ведь сейчас отдел здравоохранения переживал настоящий бум. Больше сделок — больше премий, больше возможностей подняться выше. Тут собрались те, кто хотел урвать кусок. Я был одним из них.