Поучительный тон. Всё по учебнику.

— Разумеется, вы правы, уважаемый, — согласно кивнул, чуть склоняя голову, словно признавая авторитет. — Но биотехнологическая отрасль — особая, не правда ли? Здесь слишком жёсткое государственное регулирование.

— Так? — Брент приподнял бровь.

— Как вы сказали, важны тенденции и психология рынка, но на последнем этапе всё решает FDA. А там оценивают исключительно по медицинским критериям. Так что профессиональные знания здесь, пожалуй, имеют большее значение, чем в других сферах.

Моя позиция была предельно проста: как человек с медицинским образованием, легко могу дать банку преимущество. При этом говорил мягко, голос был ровным, но в воздухе между нами словно повис ледяной пар. Тишина становилась вязкой, как густой сироп. Излишняя уверенность раздражает людей. И потому это чувствовал каждой клеткой.

— Знания никогда не заменят опыта, — резко обрубил Брент. — Даже если вы пригласите врача, ничего не изменится.

— Конечно, — в итоге поднял ладони в примиряющем жесте. — Я лишь предположил, что мой опыт может оказаться немного полезнее.

В какой-то момент его лицо стало жёстким, как камень. Кроме того, заметил, как у моих коллег по стажировке в глазах появились невидимые знаки вопроса. Они явно думали:

«Что ты несёшь? Ты что, пытаешься доказать, что лучше всех, потому что учился в меде?»

«Где твоя тактичность? Нужно же произвести впечатление!»

Никто не понимал, что в этот миг делаю. И понятно почему. Они не знают, как устроена человеческая природа. А я знаю: это самый быстрый и надёжный способ добиться перевода. Когда люди двигаются быстрее всего? Когда хотят помочь талантливому новичку? Ни за что. Они торопятся, когда нужно наказать самоуверенного выскочку.

Тем временем Пирс, устроившийся за дальним столиком с видом на панорамные окна, краем уха ловил каждое слово беседы между Сергеем Платоновым и Брентом. Казалось, он даже замер, будто музыкант, затаившийся в тишине перед самым важным аккордом.

Чем дольше он слушал, тем сильнее в нём разгоралось любопытство.

«Вот это номер…» — пробормотал он про себя, прикрыв стакан с янтарным виски ладонью, чтобы не разлилось, когда мимо пронёсся официант с подносом, гремящим приборами.

Каждый новичок, кто пытался заслужить благосклонность Брента, выбирал один и тот же, до зубовного скрежета предсказуемый путь: унизить себя, выставить как смиренного, готового на всё. Самый лёгкий способ польстить кому-то — это сделать из себя коврик у двери.

Но Платонов… он был другой. Совсем другой.

Он не гнулся, не искал жалости. Наоборот — поднимал голову выше, и этим, как ни странно, возвышал самого Брента.