Я смущенно отвела взор и с усмешкой ответила:

— Ну, например, — после чего серьезнее добавила: — Нянечка рассказывала, что королевский лекарь еще до моего рождения спасал людей и никогда не отказывал в помощи. А когда я была маленькой и сильно заболела, папенька лично к нему ездил, чтобы добыть для меня чудесного лекарства.

Я тяжело вздохнула, вспоминая ломоту в теле от сильного жара и вязкий, горький привкус лекарства, которое дождливой ночью привез отец.

— С тех пор прошло много времени…

Арон с тихим скрипом отворил дверь, напротив которой мы оказались, а меня обдало волной из запахов, где я узнала высушенную ромашку, хвойное масло, лилию и кору дуба. А, переступив порог, оглянулась, когда поняла, что больше не слышала за спиной привычного лязга кольчуг. Оба стражника остались с другой стороны входа.

— Это убежище для больных, — пояснил Арон, заметив мое замешательство. — Здесь не место мечу.

— Справедливо… — еще больше прониклась я уважением к лекарю.

И мысленно похвалила его за то, что он беспокоился не только о физическом состоянии своих подопечных, но и душевном, давая им, как сказал Арон, убежище, где они могут побыть слабыми и уязвимыми.

Я продолжила следовать за Ароном и осматривать огромный и изогнутый по дуге, как стена замка, что соединяла восточное и гостевое крыло, лазарет. Стройные ряды из кроватей и личных тумбочек тянулись далеко вперед. А места для больных разделяли между собой кипенно-белые ширмы, обещая немного личного пространства.

В помещении легко дышалось, хотя широкие квадратные окна сейчас были наглухо закрыты. Оно и к лучшему, а то у моего телохранителя слишком сложные отношения с цветами.

— Так много кроватей, — подивилась я.

— Да. Мест хватит для всей стражи, — согласился Арон и добавил, когда заметил, что я цепляюсь взглядом за каждую ширму в надежде найти Уфа: — Но сейчас лазарет пуст. Им уже давно не пользуются, только поддерживают чистоту.

— Почему?

— Потому что не приходится размещать столько больных. Обычная простуда легко лечится дома, а что-то посерьезнее — случай редкий и требует тщательного наблюдения. Для таких больных отводится другая комната, где они всегда будут под присмотром.

— Вы так много знаете про лазарет! — удивилась я и устремила взор на раскрытую двустворчатую дверь, к которой мы неспешно приближались.

Арон улыбнулся:

— Наверное, потому что я здесь часто бываю, — и поймал мой встревоженный взор. — Не беспокойтесь, миледи, исключительно по долгу службы.

«По долгу службы?» — хмыкнула я, а вслух поинтересовалась:

— Помогаете лечить людей?