Через мгновение я упала прямиком в объятия Рензела и замерла. Нет, конечно лучше так, чем свалиться с обрыва. Да и объятиями наше положение было сложно назвать. Принц просто сидел, откинувшись назад, и, упершись правой рукой в землю, тяжело дышал. А я лежала на нем, прижавшись разгоряченной щекой к его груди, и вдыхала теплый и в тоже время прохладный запах можжевельника и мяты.
— Вы… Вы спасли меня, — выдохнула я, не поднимая головы, а принц ответил:
— Угу.
— Вы…
Вдруг тишину леса прервал жалобный лошадиный крик, которому беспокойно вторил топчущийся возле нас жеребец Рензела. Я резко отпрянула, почувствовав, как на мгновение моих волос что-то коснулось, но не предала этому значения и громко воскликнула:
— Злата! Ей надо помочь!
— Цесса, — принц опустил леву руку, и его перчатка скрипнула, когда он сжал ладонь в кулак, — она…
Но я не стала дослушивать. Вскочила на ноги и бросилась вдоль обрыва вниз по течению.
— Внизу вода! — крикнула я, на ходу скидывая и вторую туфлю, чтобы ненароком не подвернуть в ней ногу. — И я слышу ее! Злата еще жива!
— Цесса, подожди!
— Жива!
Ладони кровоточили и саднили. Пальцы ныли. Под ногтями щипало. Но я терпела, как терпела и острые камни, что врЕзались в босые ноги, когда побежала вдоль обрыва. Потому что жжение от сожаления, обиды и вины было намного больнее, чем саднящие на теле раны. Ведь Злата — такое же живое существо и не заслуживала подобной участи.
Рензел, похоже, тоже это понимал и не пытался меня остановить, а просто шел следом. И пусть я все еще помнила о ночном нападении, сейчас его тяжелые шаги за спиной не пугали, а, наоборот, почему-то успокаивали. И когда я все же нашла более-менее пологий спуск к реке, то без страха к нему кинулась.
Злату я нашла быстро. Вся изломанная она застряла недалеко от берега между камней и только из-за них до сих пор не утонула.
Золотой покров лошади зиял рваными ранами, откуда сочилась кровь. Переломанные ноги безвольно колыхались, повинуясь бурному течению воды. Надорванное ухо держалось на тонком лоскуте кожи. А из носа на каждом выдохе выплескивалась кровь. И ребра… О, богиня… Кажется, на вдохе я видела кусочек обнаженного ребра. А ее дыхание…Такое тяжелое, хриплое со свистами. Оно навсегда останется со мной в кошмарах.
— Это из-за меня. Это из-за меня, — надломано произнесла я и ступила в ледяную воду. — Это все из-за меня…
— Цесса…
— Это все из-за меня…
Вода еще не достигла колена, но течение уже сбивало с ног и тащило юбку. Я хваталась за скользкие камни, чтобы не упасть. Чувствовала, как пощипывает ладони и ломоту от холодной воды. А когда до Златы осталось не больше трех шагов, поток вдруг иссяк. Послышалось шипение, треск, и часть русла загородила ледяная стена, которая защитила меня и Злату от бурного потока реки.