— Прости, — доковыляла я до лошади и рухнула рядом с ней на колени. — Прошу, прости меня…

Осторожно коснулась кончиками пальцев ее носа, отчего Злата слабо дернулась, но быстро успокоилась. А я еще раз погладила по ее морде — единственному месту без ран, и почувствовала, как вместе с выдохом из ноздрей на мою ладонь выплеснулась горячая кровь.

— Это все из-за меня… — задрожали мои губы. — Это все из-за меня…

— Цесса, — камни перестали шуршать, когда рядом остановился принц.

Я подняла на него затуманенный взор и, когда две горячие капли скатились по щекам, наконец-то смогла его увидеть. Рензел был бледен. Очень бледен, точно снежный покров. Его глаза полыхали магией, а левая рука без перчатки была опущена и слегка подрагивала.

— Сколько… — выдавила я и запнулась, когда почувствовала в горле болезненный ком. — Сколько еще жизней пострадают вместо меня?

Злата вновь хрипло выдохнула, а я тяжело сглотнула:

— Стража, Уф, Злата… Союз, построенный на костях. Зачем? Зачем он нужен?

Воздух с болью ворвался в мою грудь, на миг в ней застрял, и потом высвободился вместе со стоном на грани рыдания.

— Ради чего он нужен?

Я прижалась лбом к еле живой, но такой холодной лошади, будто она превратилась в подводный камень, и закричала:

— Не хочу быть причиной чьей-то боли! Не хочу!

— Цесса.

— Не хочу…

Рядом вновь зашуршали камни, а потом голос принца зазвучал ближе:

— Цесса, отпусти Злату.

— Нет! Я должна быть рядом. Я должна…

— Цесса, — мягко, но настойчиво повторил Рензел. — Она умрет, если ты ее не отпустишь.

— Я не… Что?

Я вскинула взор на принца, а его пылающий взор внимательно изучил раны лошади. Он стянул черную перчатку, явив на свет аккуратно перебинтованную правую ладонь, и положил ее Злате на шею. Лошадь взволнованно фыркнула, напряглась и захрипела, а принц ласково прошелся пальцами по ее золотой шести и прошептал:

— Ш-ш-ш… Спокойно. Все будет хорошо. Обещаю.

Злата словно поняла его: опустила веки и притихла, а я удивленно отстранилась. И только мои руки перестали касаться лошади, как от ее тела пошел густой пар.

Рензел нахмурился. Его глаза вспыхнули синим огнем. Лоб прорезала напряженная морщинка. А медленный выдох сорвался туманным облаком с его губ, будто сейчас была глубокая зима.

Вдруг лед за моей спиной громко треснул, отчего принц крепко стиснул зубы, а я испуганно оглянулась, ожидая, что нас сейчас смоет поток воды, но преграда оставалась неприступной. Поэтому я спокойно выдохнула и вернулась к Злате, чье дыхание уже остановилось.

На ресницах лошади заискрился иней, губы посинели, а все ранки покрылись блестящей коркой льда.