— Не бойся, — успокоил меня принц. — Она жива. Просто спит.

Он поднялся и протянул руку, чтобы помочь мне встать, но я сначала поднесла ладонь к ноздрям Златы и не сразу, но почувствовала, как кожи коснулось чуть заметное тепло. У меня опять навернулись на глаза горячие слезы.

— В жизни всегда будут сожаления, леди Цессая, — произнес принц, заметив, как мои плечи расслабленно опустились. — Но это… — его взгляд обратился к Злате и потемнел, словно обратившись внутрь, где душа прячет свои секреты. — Это сожаление не страшнее, увядшей ветви рододендрона.

Я вздрогнула. Если бы утром не та сцена, где король оживляет деревья, я ни за что бы не поняла слов принца. А так, меня будто молнией прошибло, и в душе затеплилась надежда.

Рензел по-прежнему протягивал мне руку, и я наконец-то коснулась ее пальцами. Его взгляд мигом ожил. Однако только он помог мне подняться, как тут же выпустил мою ладонь, будто побоялся обжечься. А я с удивлением посмотрела на свои пальцы, что миг назад словно побывали в объятиях льда.

— Идем, — позвал меня принц и принялся торопливо надевать перчатку на перебинтованную руку. — Нужно быстрее доставить Злату в замок.

Мне было страшно оставлять лошадь одну, но я понимала: сейчас не время для упрямства, и нехотя побрела за Рензелом.

Склон утеса показался даже круче, чем при спуске, но я терпела его острые камни, хлесткие ветки кустов и упрямо взбиралась вверх. Только раз оступилась — расцарапала все ноги и чуть не скатилась обратно на берег, но принц успел поймать меня за руку и до самого верха не отпускал.

— Ваше высочество! — бросился к нам сэр Ларис, который вместе с Растисом и стражниками встретил нас у обрыва.

Он хотел сказать что-то еще, но увидел, как из-за спины принца вышла растрепанная, израненная и заплаканная я, и рыцарь потерял дар речи.

— Миледи… — выдохнул он, и это единственное на что его хватило, а принц кивком указал вниз и жестко произнес:

— Внизу лошадь. Быстрее доставьте ее в замок.

Но Ларис продолжал на меня смотреть, и тогда Рензел повторил:

— Я сказал «быстрее», сэр Ларис, — и добавил чуть мягче: — О леди не беспокойтесь, я сам о ней позабочусь.

— Есть! — встрепенулся главнокомандующий и принялся отдавать приказы, а я услышала еле слышное бормотание герцога:

— Так это все правда… Все правда…

Бледный, точно смерть, он сидел на гнедом жеребце и пристальнее Лариса разглядывал меня.

— Слухи не врут. Это все правда… Это все…

— Растис! — окликнул кузена принц и спрятал меня от его взора.

Герцог мигом смолк и перевел взор на принца, который холодно произнес: