— Тебе нечего здесь делать. Уезжай в замок.

— Рензел… В-ваше высочество, — дрожащим голосом залопотал Растис. — Это не я! Я не знал… И если могу что-то сделать! Чем-то помочь!..

— Убирайся, Растис, — грубо оборвал его Рензел. — Это единственное, чем ты можешь сейчас помочь.

— Прости… Прости, я не знал… Я не… — гнедой жеребец под ним затоптался на месте, а герцог вновь на меня посмотрел. — Я не знал.

— Вы, двое, — окликнул Рензел стражников, которые не успели спешиться. — Проводите герцога Хастора в замок, и предупредите лекаря, что нам потребуется его помощь. Пусть спустится на задний двор. Короля не волновать, я сам с ним поговорю.

— Есть!

Мужчины ускакали вместе с лордом Растисом, а я обняла себя руками и опустила взор в землю. От холода, боли и усталости зуб на зуб не попадал. Казалось, еще немного — и колени подогнутся, а я упаду, но тут меня подхватил принц и усадил на спину своего жеребца.

Рензел скинул пиджак и, достав из прикрепленных к седлу ножен кинжал, срезал рукава своей черной шелковой рубахи. Он потянулся к моим ступням, чтобы их перевязать, но я только глубже спрятала ноги под юбку и запротестовала:

— Не надо!

— Вы ранены, — мягко возразил принц. — Шок пройдет — и вы не сможете даже шагу ступить.

— Тогда… — недовольно насупилась я, понимая, что он прав, и упрямо заявила: — Тогда я сама!

Принц на это лишь пожал плечами и протянул мне обрезки рубахи, а сам отвернулся, загородив мои босые ноги спиной.

Было неудобно перевязываться сидя на лошади. И если с левой ступней я справилась быстро, то взявшись за правую — чуть не упала и схватилась за плечо Рензела. Принц напрягся, посмотрел на мою руку, но с места не сдвинулся. Ограничился только протяжным «хм-м-м», на что я предпочла не обращать внимания. И когда израненными пальцами закончила затягивать последний узелок, произнесла:

— С-спасибо.

— Не за что, — коротко ответил принц и окинул меня внимательным взглядом, дольше всего задержавшись на моих ладонях, прижатых к груди.

— Теперь понимаю, почему отец вами так дорожит, — заметил он, а я удивилась:

— П-почему?

Но принц не ответил и устремил все внимание к утесу, где послышались голоса и показались макушки шлемов стражников. Десять мужчин с трудом втащили привязанную к толстым веткам Злату, и при виде нее у меня вновь все в душе перевернулось.

Лошадь напоминала глыбу льда, нежели что-то живое. Даже грива и хвост не колыхались, а застыли, словно выточенные из камня. На миг даже показалось, будто принц солгал, и Злата уже давно не спит. Но моя ладонь все еще помнила тепло ее дыхания, и это помогало держаться.