Это же его дочь. Мне тогда казалось, он не откажет.

Да оставить ребёнка с отцом, который ничего не знал о дочке казалось мне в тот момент лучшим решением, чем сдавать ребёнка в интернат даже на время.

Дорога до Нижнего Новгорода заняла у меня чуть больше пяти часов, только с поезда я уехала не в Первую городскую, а во Вторую, потому что по пути мне стало плохо и на вокзале в Нижнем меня уже ждала скорая.

А скорая — это не такси. Везут туда, куда диспетчер направили, а не пассажир сказал.

Так я оказалась в «двойке»:

— Свяжитесь с Первой городской больницей, с заведующим отделением Иванниковым. Передайте, что его бывшая жена Екатерина просит приехать и забрать ребёнка, только опеке не отдавайте, — умоляла я персонал.

Медсестры переглянулись удивлённо, но сказали, что передадут, и кто-то там выше из начальства ему позвонит.

Я знала, что Игорь приедет. Знала, что не бросит ребёнка, даже если не уверен, что он его. Он ответственный — это правда.

А ещё я думала, что это повод. Повод наконец сказать ему правду о Маше. О том, почему я скрыла беременность. О том, что я, может быть, была неправа, когда ушла, не оглядываясь.

Я принципиальная, да.

По жизни такая!

Я всегда режу правду матку в глаза, не умею прощать, не умею делать вид, что ничего не случилось. Тогда, два года назад, я не могла остаться с человеком, который позволил себе поцелуи и чуть больше с другой. Думаю, они бы оказались в койке, если б я не вошла так вовремя.

Так что отсутствие измены — это тоже измена при некоторых условиях.

Минута слабости это была, как он говорил, или что-то там другое, мне было плевать. Он целовал другую, трогал её за грудь и задирал юбку.

Это ж было?

Или мне привиделось?

Сейчас я уже ни в чём не уверена.

Но даже если это был просто поцелуй. Даже если ничего больше не было

А он клялся, что ничего не было, и, кажется не врал, я всё-таки видела его глаза.

Даже если

Так много их

В общем, я не смогла забыть и простить не смогла.

И я ушла.

А когда узнала, что беременна, решила, что справлюсь сама. Не нужен мне муж, который в трудную минуту смотрит на других женщин. Не нужен моему ребёнку отец, который не знает, чего хочет.

Я справлялась.

Одиннадцать месяцев справлялась!

Бессонные ночи, колики, зубы, подгузники, лактостазы, срыгивания, беготня по врачам...

Я работала на фрилансе, когда Маша спала.

А сама я, порой, не спала сутками. Уже не могла Это такое состояние полной измотанности, когда лежишь с закрытыми глазами, хочешь спать, но заснуть не можешь.

Я худела, бледнела, дрожала, но держалась.

Но этот грёбанный возможный аппендицит спутал мне все карты.