Я молчу. Он прав, конечно, чёрт возьми, он прав.

— Ладно, — говорю я. — Но, если что, я приеду.

— Приезжай. Но не сейчас, дай ей оклематься. И ты там с ребёнком как ты?

— Нормально. Да вот думаю, надо бы ДНК тест делать. Срочно.

— Да, это ты правильно. Оформишь всё по закону — и никто не придерётся.

Я вздыхаю, в этом весь Воронцов, всё у него по закону и быстро должно быть сделано.

Мы прощаемся. Я кладу трубку, смотрю на Машу. Она уже уронила погремушку и теперь пытается дотянуться до другой.

— Ты моя, Маруська, — говорю я ей. — Я это и чувствую, и вижу. Но дурацкие бумажки надо бы оформить.

Она не отвечает, смотрит на меня и улыбается. И внутри разливается тепло от её детской нежной улыбки.

— Ма-ма — говорит она, а потом куксится.

Резко так, словно готовится заплакать, но я беру её на руки, подкидываю. Она смеётся — звонко, заливисто. Как же легко переключить детское внимание. В этом возрасте психика очень подвижная, а память короткая.

Но, конечно, она скучает по матери, хотя ко мне, незнакомому дядьке, вроде бы, уже привыкла.

День тянется медленно. Я кормлю Машу, меняю подгузник, укладываю спать. Параллельно звоню знакомому в лабораторию, договариваюсь о тесте ДНК. Завтра приедут, возьмут материал у меня и у Маши. Через двое суток будет результат. Это самое быстрое, что мне обещают. Можно, конечно, в своей лаборатории сделать, в родной, но я не хочу лишних пересудов, чтобы трогали Катю и Машу. Одно дело, когда обо мне языками чешут направо и налево, а другое — о моих близких.

Так что сдам в другой лаборатории.

И всё будет официально, и тогда никто не скажет, что я ей посторонний.

В районе четырёх часов дня телефон вибрирует. Номер незнакомый, но я отвечаю — привычка такая. Мало ли кто звонит: пациенты или их родственники.

— Игорь Владимирович, добрый день? Это Сергей Михайлович, из органов опеки. Вы меня оперировали два года назад, помните?

— Помню, конечно. Здравствуйте. Чем обязан?

Сергей Михайлович, как настоящий чиновник, не мнётся, а сразу переходит к делу.

— У меня к вам деликатный разговор. Увидел ваше имя в обращении и сразу решил набрать. Поступило анонимное сообщение, что у вас находится ребёнок — девочка около года, — а вы не являетесь её отцом по документам. Мать в тяжёлом состоянии в больнице. Заявление просят проверить из Москвы с пометкой срочно. Это вообще что-то странное

У меня холодеет внутри.

— Сергей Михайлович, это ребёнок моей бывшей жены, — решаю быть с ним честным, понимая, что он звонит мне помочь, а не навредить. — Там сложно всё, но я предполагаю, что это моя дочь. Завтра сдаём ДНК-тест. Бывшая жена сейчас после операции в реанимации «двойки» лежит, а я за ребёнком присматриваю по её просьбе.