— Понимаю. Приеду. Через часик буду.
— Спасибо, Аня. Ты — золото.
Быстрее, чем ожидалось, уже через сорок минут Аня стоит в моей прихожей, оглядывая квартиру с видом ревизора.
— Так, — выносит вердикт. — Она уже ходит, наверное. Так что розетки заклеить надо, острые углы смягчить накладками и блокираторы на мебель, иначе все ящики выпотрошит.
— Боже… во что я вписался?
— Все мы рано или поздно в это вписываемся, — философски замечает Аня с широкой ухмылочкой.
Маша встречает Аню прямым взглядом. Помнит, не испугалась.
Аня берёт девочку на руки, покачивает.
— Иди уже, Игорь Владимирович. Разберитесь там с мамой. А мы пока подружимся. Да, Маруська?
— Спасибо, — говорю я уже в который раз и выскакиваю за дверь.
Ещё не подозревая, что к Кате прорываться мне придётся с боем и какой сюрприз будет меня ожидать в «двойке».
Глава 6
Игорь
Дорога до Второй городской занимает полчаса. Я гоню, но в пределах разумного. Сердце колотится где-то в горле. Что я скажу Кате? Как посмотрю в глаза? Что если начну злиться? Требовать объяснений? Или, может, она ждёт, что я снова стану просить прощения? Я не знаю. В голове полный хаос.
Да и мы давно не виделись, меня потряхивает, честно говоря.
Я так её любил…
А потом почти предал…
Почти…
Но этого оказалось достаточно.
Влетаю в приёмный покой и сразу иду к дежурной медсестре.
— Мне нужен Воронцов. Я Иванников.
— Он на обходе, — отвечает молоденькая девушка. — Подождите, пожалуйста.
Я ждать не могу.
Разворачиваюсь и иду по коридору, заглядывая в каждую дверь. Нахожу его на третьем этаже, в ординаторской реанимации. Воронцов сидит за столом, заполняет какие-то бумаги.
— Николай, как прекрасно, что у тебя здесь проходной двор, — я вхожу без стука. — Мне нужно к Кате.
Он поднимает голову, морщится.
— Игорь, ты чего? Сюда нельзя без разрешения. Реанимация, режим. Да и вообще, кто тебя на отделение пустил?
— Сам себя пустил… Ну а реанимация… Я знаю. Но мне надо. Ты же понимаешь, что это Катя и мне надо её увидеть.
— Понимаю, — он откидывается на спинку стула. — Но не могу. Пациентка после полостной операции, состояние тяжёлое, но стабильное. Ей нужен покой. А ты… ты принесёшь ей только стресс.
— Почему ты решил, что я принесу стресс? — я стараюсь говорить спокойно, но голос дрожит от раздражения. — Она сама меня позвала, ребёнка вручила, наверняка, захочет узнать, как там Маша. Значит, не будет против меня увидеть.
— Она была в предоперационном бреду, возможно, не соображала, что говорит. Кхм… и творит. Да и не факт, что уже очнулась. Спит ещё, наверняка.
— Да ладно? — я повышаю голос. — Она доверила мне ребёнка. Не соседке, не случайной няне, а мне. Бывшему мужу, с которым два года не общалась. Это о чём-то говорит?