— Ну это не мой профиль, тут мелодрама и про родильное отделение вообще, а тебе нормально? — спрашивает он, приподняв бровь.
— Мне-то да Женщины любят байки про беременность и роды, это как бы нас объединяет.
Игорь внезапно гладит меня ладонью по волосам и тихо спрашивает. Глаза его мерцают от чувств и эмоций.
— А ты бы хотела повторить?
— Что повторить? Роды? — усмехаюсь. — Думаю, ни одна женщина в здравом уме не захочет их повторить, это больно, знаешь ли.
— Ну я подозревал, — его рука снова ласкает мои волосы.
— Ну а еще детей — я закусываю губу. — Почему нет?
Иванников наклоняется и совершенно внезапно легко касается моих губ своими губами.
Я замираю и мы дышим так близко друг от друга
И смотрим в глаза друг другу, ища там ответы.
— В этот раз ты будешь не одна, — шепчет он. — Я буду рядом.
Наши пальцы переплетаются в крепком пожатии, через которое в меня струится его уверенность.
Глава 17
Катя
Я восстанавливаюсь медленно, но верно. Не знаю, может ли психологическое состояние на это влиять, но моё, видимо, было не очень, раз так всё затянулось.
Рутина становится привычной. Утром завтрак, потом прогулка с Машей и няней, которая нам очень помогает. Сейчас она приходит три раза в неделю и ещё Игорь попросил её готовить нам, так что пока вопрос с ужинами и обедами снят.
Иногда мы что-то делаем вместе. Я не могу стоять на ногах долго, сижу в основном. Наталья Петровна рассказывает про своих детей, про внуков, про жизнь в гарнизоне где-то под Читой, она много болтает, заполняя эфир, а я слушаю это всё, как какую-то необычную историю, как сериал.
Вскоре Игорь берёт отпуск за свой счёт. Он бы и раньше взял, на заведующему не так-то просто это сделать, тем более, такому ответственному, как он.
Мы вместе погружаемся в родительскую рутину, едем за город, отдыхаем несколько дней в отеле, потом возвращаемся и живём, как обычная семья.
Только есть река, которую нам никак не преодолеть
Я не делаю первый шаг, потому что женщины обычно его не делают. Это прерогатива мужчины, проявлять инициативу.
А Игорь, вероятно, бережёт мои чувства.
Хотя он уже мог бы их не беречь
Деликатность уже не к чему.
Да и я чувствую себя совершенно здоровой.
В какой-то момент будто перелом произошёл, и восстановление полетело вперёд семимильными шагами.
Однажды ночью я просыпаюсь от того, что Маша плачет. Встаю, иду в комнату, где стоит кроватка, сама я уснула в гостиной, но Игорь уже там. Он качает дочку на руках, напевая какую-то колыбельную, и я замираю в дверях.
— Всё хорошо, маленькая, — шепчет он. — Папа здесь. И мама здесь. Ты самая любимая, самая красивая, самая умная девочка на свете. Расти большой и здоровой.