У меня слёзы наворачиваются на глаза. Я вспоминаю, как боялась рожать одна, как плакала ночами, когда Маша подолгу не засыпала, как думала, что не справлюсь. Как злилась на него, что он предатель и больше не с нами. Потом злилась на себя за принципиальность. А сейчас он стоит здесь, и я понимаю: я бы всё отдала, чтобы этот момент длился вечно.

— Кать, ты чего не спишь? — Он замечает меня.

— Услышала плач, у меня внутренний радар на Машу, — отвечаю тихо. — Ты хороший отец, Игорь. Я не ожидала...

— Почему? — Он подходит ближе, Маша уже заснула, и теперь прижимается к его груди. — Думала, я наиграюсь и всё брошу, что ли?

— Я думала, что ты не захочешь настолько сильно принимать в этом участие. Мужчины они обычно отстранённые, что ли, от отцовства. Вот и я считала, что для тебя это будет обузой.

— Глупая, — он наклоняется и целует меня в лоб. — Маша — это лучшее, что у меня есть. Ты — тоже. Просто вы обе упрямые. А мужчины, как и женщины, разные бывают.

— Я знаю, что я упрямая, — шепчу я чуть раздражённо на саму себя. — Работаю над этим. Пытаюсь по крайней мере.

Он смеётся тихо, чтобы не разбудить дочь, и я чувствую, как его смех отдаётся теплом где-то внутри.

Иванников наклоняется, укладывая дочь в кроватку, а потом оборачивается ко мне.

Смотрит так, будто без слов хочет сказать очень много, и я знаю, что сейчас будет озвучено самое важное. И нервная дрожь предвкушения проходит по моему телу.

— Катя, — говорит он с какой-то особой нежностью. — Я хочу, чтобы вы остались. Насовсем.

Я делаю вдох и замираю не в силах ни выдохнуть, ни сказать хоть что-то.

— Не делай вид, что не слышала. Оставайся. Здесь и сейчас — это наш дом. Я хочу, чтобы мы были вместе. Я люблю тебя, Кать. Всё это время любил. Ничего не прошло. И я знаю, что виноват, и знаю, что ты ещё не простила... но дай мне шанс. Ради Маши. Ради нас дай шанс.

Я молчу. Смотрю на него, на нерадивого, как я считала, бывшего мужа, который два года назад разбил мне сердце. На которого я злилась, которого ненавидела, которого пыталась забыть, но так и не смогла.

— Я тоже была неправа, — говорю я наконец.

— Только в том, что скрыла беременность и рождение Маши, но здесь всё в порядке. Я больше не злюсь. А в остальном, права. Я должен был оттолкнуть Алину, должен был сразу поставить её на место, как только зазвенели первые звоночки. А так она разрушила наши отношения и чуть не разрушила жизни, когда появилась здесь. Я жил и даже не знал, что меня так сильно ненавидят. А теперь я буду бороться со всеми врагами разом за вас с Марусей. Вы моя семья, мои любимые девочки.