Алина бледнеет.
— Что? Что вы сделали Да как вы посмели!
— Посмел, — кивает Воронцов. — И рекомендую вам покинуть территорию больницы до приезда полиции.
Она смотрит на него, на меня, на Катю, потом резко разворачивается и идёт к выходу, шаг её ускоряется чуть ли не до бега, каблуки цокают по плитке, как копыта отступающей кавалерии.
Ей хочется быстрее покинуть поле боя, на котором она потерпела поражение.
Воронцов выдыхает.
— Ушла и скатертью дорога.
— Это правда, насчёт жалоб в министрество?
— Конечно, — кивает педант-Воронцов. — Во-первых, мне надо себе соломки подстелить, если Алина Сергеевна нагадить пожелает. А она дама мстительная, как посмотрю. Во-вторых, это правда. В министерстве тоже должны знать о том, что творят их сотрудники.
Воронцов ударяет ладонью о ладонь, будто грязь с рук стряхивает.
А я наклоняюсь к Кате.
— Всё кончено. Она больше не вернётся.
Катя открывает глаза. Она будто бы пыталась отгородиться от всего происходящего.
— Поехали, Иванников, я хочу видеть дочь и побыстрее прийти в себя.
— Поехали, — улыбаюсь я. — Будем тебя долечивать. А насчёт Алины не переживай, я вас защищу с Машей, и если Алина не оставит свои попытки навредить, она горько пожалеет. Прости, что моё прошлое испортило нам жизнь.
— Ты не можешь отвечать за неадекватное поведение других людей, — со вздохом говорит Катя, — а вот я из-за своей слепоты и принципиальности — она не заканчивает, но я понимаю, о чём она. — Только я всё равно полностью с тебя вину не снимаю.
— Я и не прошу, — быстро говорю я. — Я знаю, что виноват. Иногда пара неверных решений может разрушить жизнь. Но это тоже опыт без которого, конечно, можно бы было обойтись. Только сделанного не воротишь.
Катя слабо улыбается, а я толкаю каталку, и мы выходим на улицу. Я помогаю ей устроиться в машине, откидываю спинку кресла, чтобы ей было удобнее в положении полулёжа, и мы едем домой.
Не ко мне, а к нам.
К нашей дочери.
И впервые за два года я чувствую, что всё будет хорошо.
Глава 15
Катя
Машина останавливается у подъезда. Я смотрю в окно на дом Иванникова, чуть нервно сглатываю.
Только сейчас до меня доходит, что нам предстоит.
Жить вместе налаживать отношения стирать два года тишины и молчания.
А получится ли у нас склеить треснувшую чашку?
Да так чтобы она снова не развалилась?
— Приехали, — говорит Игорь, выключая двигатель. — Только не говори, что хочешь обратно в больницу, а то у тебя странное выражение лица какое-то.
Пытается он шутить, но мне не до шуток, поэтому я честно признаюсь.
— Я нервничаю, Игорь и нет, не хочу я в больницу, конечно, — отвечаю тихо.