Всё-таки, когда душа уродлива, рано или поздно это отражается и на внешности.

— Алина, пройдёмте в кабинет, — перебивает её Воронцов и пытается увести. — Не надо тут устраивать публичных сцен. Это больница, а не театр. Вы уже привлекли ненужное внимание.

— Не трогайте меня! — Она отталкивает его руку. — Я здесь представляю министерство! Я имею право находиться в любом отделении!

— Ваша командировка, насколько знаю, закончена, поэтому полномочия также прекратили своё действие, — спокойно говорит Воронцов, — так что прошу, если есть ещё вопросы, пойдёмте, я на все отвечу.

— Нет, пусть эти отвечают, — Алина кивает на меня и на Катю. — Думаешь, победили? Я вас везде достану!

В холле повисает тишина. Люди оборачиваются, смотрят на нас и на Алину, которая сыплет угрозами.

— Ты тогда на меня такие рекомендации оставил, что следом из клиники полетела и я, если бы не мои друзья мне было бы сложно устроиться куда бы то ни было.

— Не понимаю, о чём ты.

— О поддельных жалобах пациентов на меня! — выпаливает Алина.

— Я не в курсе, Алина. Я просто ушёл с должности и всё. Уехал в Нижний. Может, ты ещё кому-то дорогу перебежала, а может, жалобы были реальными.

— Не ври! — перебивает она, топая ногой. — Я отличный специалист! Всегда таким была! У меня только одни благодарности! А это всё ты сфабриковал.

— Если хочешь, — миролюбиво предлагаю, — я могу выяснить, что там происходило после моего увольнения, и откуда жалобы, но я тут не при чём Алина.

— При чём! — не успокаивается она.

Парочка людей вынимают телефоны и начинают снимать происходящее на камеру.

Этого ещё не хватало

Ни я, ни Катя, ни Воронцов определённо, не желаем стать героями местным новостей.

Катя на каталке закрывает глаза. Я вижу, как дрожат её руки и насколько происходящее ей неприятно.

— Алина, я сказал — отойди, — повторяю я, делая шаг вперёд. — Насчёт жалоб, я я выясню.

— Не смей мне приказывать! — Она повышает голос. — Ты никто, Иванников! Я тебя уничтожу! И эту больницу уничтожу, и твою больницу уничтожу, и твою твою бабу! И карьеру! Я могу ой, я могу!

Воронцов достаёт телефон, подносит к уху.

— Охрана, в холл. Немедленно.

— Не нужно охраны, — Алина усмехается. — Я ухожу сама. Но вам всем не поздоровится. Готовьтесь полететь со своих мест под свист и аплодисменты!

Она разворачивается, но Воронцов её останавливает.

— Алина Сергеевна, — голос у него спокойный, даже будничный. — Я уже написал на вас служебную записку. Пользуясь служебным положением, вы проникли в реанимацию к пациентке без сопровождения и без разрешения, пугали её, угрожали. Копия направлена в министерство и в прокуратуру. Ваша «крыша» уже в курсе. Владимир Сергеевич очень недоволен.